Ночной палач

Астер Алекс

Из числа мастеров у диких в живых остались только ее опекунши — и если она их когда-нибудь вновь увидит, то прикончит за убийство ее родителей. И за всю ложь, которой они ее пичкали.

Тишина вскипела и выплеснулась через край. Айсла почти физически ощущала беспокойство Оро в воздухе: жар с нотками тревоги. Дикая сдержала желание закатить глаза. Из всего, что ей довелось пережить, вписаться в камень от удара этой заносчивой двери было далеко не худшим.

Айсла ненавидела это его беспокойство — и саму себя за гнев, что закалился

внутри нее, подобно клинку, и нападает на нечто столь невинное. Однако в последнее время дикая будто не властвовала над своими чувствами. Иногда она просыпалась настолько без сил, что не могла даже выбраться из постели. А порой была так зла, что переносилась на остров Диких, просто чтобы выплеснуться криками.

— Я тебя научу, — сказал Оро.

— Ты не обладаешь силой диких.

— Да, — согласился он. — Однако я обуздал силы четырех народов. Они разные, но требуют примерно одного и того же. — Голос короля звучал мягко, куда мягче, чем Айсла заслуживала. — Именно так я сумел использовать и твою силу.

Именно так он сумел спасти девушку. Ее бы сварило заживо ядро острова, не используй Оро их с Айслой связь, чтобы завладеть ее силой в Зеркальном дворце. В тот миг и раскрылись ее чувства к королю. А раз уж сила далась ему в руки, означало это одно: Айсла его любит.

Хотя она даже не знала, что это такое — любовь.

Она любила своих опекунш.

Она любила Селесту.

Когда-то она даже Грима любила.

Видение. Смерть, тьма, разложение. Угроза? Проблеск будущего?

Тяжелая удавка на шее стянулась еще сильней. Кулон, который Грим подарил ей во время Столетнего турнира, невозможно было снять, а уж дикая пыталась. Застежка у него имелась, но она не поддавалась. Казалось, что способа от него избавиться просто нет. И лишь Айсла его чувствовала. Оро даже не знал о его существовании.

Дикая задумалась, не похож ли сам Грим на этот кулон: такой же настойчивый, не желающий ее отпускать. Готов ли он карать и резать, лишь бы заполучить ее?

— Я должна тебе кое-что рассказать.

Айсла размышляла, не сохранить ли все в тайне. Если бы дело касалось ее одной, то умолчала бы, наверное. Она сняла проклятия. Она заслуживала передышку подольше. Синяки, порезы, которые она заработала на турнире, уже зажили, но некоторые раны были невидимы глазу и зарастали куда медленнее, чем поврежденная кожа и сломанные кости.

— В Зеркальном дворце… мне открылось видение.

Оро нахмурился.

— Что ты видела?

— Смерть. Он…

Девушка поймала себя на ощущении, что не хочет произносить это имя вслух, будто оно способно вызывать его из теней, воплотить не только в ее сознании, но и здесь.

— Он был окружен тьмой. Повсюду лежали мертвецы. Ко мне тянулись тени… — Айсла вздрогнула. — Похоже… на войну.

Похоже на конец света.

По комнате пронесся хлесткий жар — единственное свидетельство гнева Оро. Безупречно гладкое лицо осталось бесстрастным.

—

Он не остановится, пока не заполучит тебя.

Айсла покачала головой.

— Я выбрала тебя… Он думает, что я его предала. Может, я вообще ему больше не нужна.

Оро, кажется, не поверил. Айсла закрыла глаза.

— Даже если так, думаешь, ради меня он развязал бы целую войну? Послал бы на бойню собственный народ?

— Думаю, именно так он и поступил бы. — Оро устремил взгляд вдаль, будто погруженный в мысли. — Айсла, тебе нужно начать тренировки, и не только ради хранилища.

Тренировки. Звучит как слишком большое усилие, решила девушка, для той, кому приходится каждый день уговаривать себя банально выйти из комнаты. А ведь Айсла никогда не была такой. Тренировки вбиты в нее как драгоценные камни в эфес клинка. Они — часть ее сущности.

А сейчас Айсла просто устала, и гораздо больше морально, чем физически. Ей хотелось лишь немного времени, чтобы прийти в себя. Но почему даже мысль об этом заставляет ее чувствовать себя самой эгоистичной на всем Лайтларке?

К счастью, у девушки нашлось и другое оправдание, помимо нежелания:

— Ты же знаешь, что я не могу.

Оро, король и последний из предков, владел каждой из оставшихся на Лайтларке сил — небесной, стелларианской, лунианской и солярианской. Считалось, что обладатели больше одной силы могут появляться на свет лишь в его роду. А по словам Авроры, которую Айсла когда-то считала своей лучшей подругой, Селестой, ее силы дикой и сумрачной переплетены таким образом, что стали практически бесполезны, пока их не высвободит сумрачная половина.

— Мои способности…

— У меня есть план.

Ну разумеется. Айсла упрямо сцепила зубы.

— Нет времени тренироваться. Я должна вернуться к диким.

— Ты нужна им на пике сил.

И что он так уперся в эти тренировки? И почему, в самом деле, она так противится?

— Это помеха делу, — попыталась съехать Айсла. — Научусь позже. Когда о них позабочусь. Когда мы разберемся с угрозой от сумрачных, если мое видение на что-то намекает.

— Теперь ты владеешь силой правителей стелларианцев, Айсла, — мягко произнес Оро.

Убивая Аврору, Айсла использовала древнюю реликвию, Создатель уз, чтобы украсть всю силу стелларианки. И эта лазейка помогла исполнить часть пророчества, которая гласила, что проклятия снимет в том числе смерть правителя. А его сила одновременно являлась жизненной силой его народа. Если бы Айсла не увела способность Авроры, вместе с ней погибли бы все стелларианцы.

Теперь на плечи дикой легла ответственность за два народа, а ведь ей не хватало умения править даже одним.

— Твои дикая и сумрачная силы все это время, вероятно, спят, непробужденные, — продолжил Оро, — но стелларианская не станет. Слишком велики способности. Если ты не обуздаешь их сейчас, они подавят тебя.