Ночной Орел

Ломм Александр Иозефович

— Меня просили не говорить. Я дал честное слово. Но от вас, Ивета, я не хочу скрывать правду. Из Праги приехали жена и дочка доктора Коринты. Девочка так соскучилась по отцу, что даже заболела от этого. Вот почему пани Коринтова привезла ее сюда. О том, что доктор Коринта уехал в Прагу, она не знала, так как в Праге он у нее не показывался, хотя и сказал мне, что уезжает по семейным делам. Пани Коринтова очень этим обеспокоена. До конца отпуска доктора Коринты она решила подождать, а потом примет меры. Нетрудно догадаться,

что это будут за меры. Ведь пани Коринтова немка и член нацистской партии. Вы удовлетворены, Ивета?

— Спасибо, пан доктор!

— Только смотрите, никому ни слова. Иначе и меня подведете, и себе доставите массу неприятностей!

— Я знаю.

Девушка вышла из кабинета не только не успокоенная, но еще больше растревоженная. Она понимала, что доктора Коринту необходимо немедленно предупредить о неожиданном прибытии семьи. Если он вернется этими днями, все может обойтись. Жене и Майеру он как-нибудь объяснит свое странное исчезновение.

Но хуже будет, если жена встретится со здешними немцами и обмолвится им о том, что у нее пропал муж. Ведь Крафт видел Коринту во дворе сторожки!..

Идти в лес самой никак нельзя — «надзиратель» Майер глаз с нее не спускает.

Остается одно — послать Владика.

Ивета глянула на часы, висевшие в вестибюле.

«Боже мой! Уже половина второго! У Владьки уже кончились занятия, и он с минуты на минуту будет проходить мимо больницы домой!»

Она со всех ног бросилась к выходу, пробежала через больничный дворик и выскочила за ворота. Как раз вовремя! Владик в компании двух одноклассников уже подходил к воротам. Мальчишки двигались не спеша, размахивали сумками и о чем-то оживленно спорили.

— Владик!

Увидев сестру, мальчик опередил своих приятелей и подбежал к ней:

— Что случилось, Ветка?

— Идем! Мне нужно кое-что сказать тебе!

Ивета провела братишку через двор, завернула за угол больничного здания и направилась в небольшой сад, разбитый для прогулок пациентов. В эту холодную осеннюю пору в саду было безлюдно и тихо. Лишь вороха желтых листьев шуршали под ногами. В глубине аллеи виднелась покосившаяся будка садовника. Уверенная, что там им никто не помешает, Ивета торопливо затащила брата в будку.

Но лишь только они скрылись в ней, с черного хода больницы в сад вышел доктор Майер. Он случайно заметил в окно, как Ивета ведет к будке какого-то школьника, и, заподозрив неладное, решил узнать, в чем дело. Не рискнув идти прямо по аллее, Майер протрусил по размякшему газону, среди редких голых деревьев, и осторожно подкрался к будке с другой стороны.

Вот что он услышал, приложив ухо к тонкой стене будки:

— …и скажи доктору Коринте, что ему нужно как можно скорее возвращаться домой.

Лучше всего сегодня вечером или завтра утром. Но никак не позже. Иван уже ходит, с ним может побыть один Влах. Ты понял меня?

— Понял, Ветка. А если пан

доктор спросит, что случилось? Ведь он же обязательно спросит!

— Ну еще бы! Скажи ему, что из Праги приехали сегодня то жена и дочка. Еще скажи, что в больнице полно разговоров о том, что он исчез и что жена, наверно, станет его искать с помощью полиции. Оставаться в сторожке ему больше нельзя.

Это опасно и для него, и для Ивана, и для всех нас! Сумку с книжками оставь пока здесь. Потом заберешь. Ну, беги!

Владик шмыгнул носом.

— Привет Кожину передать? Он всегда спрашивает, есть ли от тебя привет.

— Конечно, передай! Ну, пошли! Они выскочили из будки и остановились как вкопанные. Перед ними, растопырив руки, стоял толстяк Майер.

— Я все слышал! — проговорил он хрипло. — Это… это… преступление! Мальчишка никуда не пойдет!

Ивета опомнилась. Она отпрянула вместе с мальчиком назад и крикнула ему:

— Убегай, Владик! Скажи Коринте, что нас подслушали! Пусть все спасаются! Беги!

— Ветка, а ты?

— Я задержу этого негодяя! Беги!

— Нет, он никуда не побежит! — завизжал Майер и ринулся к Владику.

Но Ивета бросилась вперед и схватила доктора за руки. Владик воспользовался моментом, прошмыгнул мимо них и во весь дух помчался по аллее. Ивета продолжала бороться с толстяком. Майер пыхтел, ругался, но никак не мог отделаться от крепко держащей его девушки. Наконец ему удалось вырваться. С криком — «Держите его!» — он хотел было броситься прочь, но Ивета подставила ему ногу, и толстяк во весь рост растянулся на грязной аллее.

Поднявшись, Майер со злобой уставился на Ивету. Оба тяжело дышали. Глаза девушки горели решимостью. Доктор понял, что ему не легко будет от нее отделаться. Тогда он решил прибегнуть к хитрости.

37

Отряхнув с белого халата листья, Майер изобразил на лице некое подобие улыбки и сказал:

— Неужели вы поверили, Ивета, что я собираюсь на вас донести? Меня просто поразило все это, и я погорячился немного. Но доносить? Нет, нет, я не таков!

Мне, конечно, горько и обидно было узнать, что и вы, и доктор Коринта замешаны в какое-то темное дело и помогаете какому-то советскому диверсанту! Но ведь я собираюсь жениться на вас, Ивета! Поднимется ли у меня рука, чтобы погубить вас?

Ивета не отвечала, и весь вид ее свидетельствовал, что она все еще готова помешать Манеру уйти.

— Ну, что вы молчите? — продолжал толстяк. — Вы до самого вечера думаете меня держать здесь? Ведь это глупо! Кто-нибудь выйдет, увидит нас и бог весть что подумает. Да и холодно! Мы оба простудимся. Не лучше ли нам пойти ко мне в кабинет и по-дружески обсудить положение? Поверьте мне, Ивета, я вам желаю только добра!