Ночной огонь

Лондон Кейт

Маленькая девочка робко улыбалась мужчинам, хотя ее тусклые глаза ничего не видели. Лицо молодой матери стало жестким, когда она взглянула на выбеленные стены форта.

— Вы хотите узнать об отце моего ребенка? Она указала, чтобы они сели. Люк бросил несколько монет на циновку, и девушка стремительно схватила их. Она быстро описала офицера, который соответствовал приметам мужчины, разыскиваемого Люком.

— Однажды я найду его, — резко сказала она на своем языке. — Я убью его. Мое имя — Кано, степная курочка. Но когда он входит в мои мысли, я становлюсь писакас — горькая. Я была симпатичной девушкой со многими ухажерами,

когда мой отец привез сюда мех на продажу. Этот мужчина с ледяными глазами и белокурыми волосами знал какое-то волшебство, чтобы приворожить меня. Он не хотел меня потом… ни своего ребенка. Он сказал, что всегда делает сыновей, и, значит, я спала с другим.

Кано взяла с тарелки кусочек жареной Свинины и привязала его ремешком к запястью дочери.

— Новый зуб, — сказала она гордо. — Крепкий, красивый.

Ее черные глаза помрачнели, скользнув по верхушке трепещущих на рассветном ветру осин.

— Этот белый человек берет только девушек, которые не знали мужчин. Он переходит от одной невинной к другой, как голодный шмель, пробующий все цветы. Я застала его с девушкой на три зимы моложе, чем я.

Она пожала плечами.

— Вот. У него много индейских девушек. Пренебрегает белыми женщинами, ест за нашими столами. Потом дает виски или ружья отцам этих бедных и покупает их… на время. Мое сердце болит за женщин, которых он ищет, которыми никогда не может насытиться.

— Его имя? — спросил Люк, его рука протянулась к пухлой ручке малышки, когда девочка поползла к нему. — Его звали Блисо?

Кано оттащила от него девочку, та заплакала, сжимая куклу. Индеанка с резким акцентом прошептала имя, жгучая ненависть слышалась в тихом голосе.

— Тадеус… Нортрап.

На ладони Люка лежало тяжелое кольцо-печатка, которое Ивон сумела спрятать от своих тюремщиков. Кано бесстрастно взглянула на него, потом кивнула.

— Его. Он взял у меня, чтобы отдать другой. Ветер говорит, что он торговался и купил свою жизнь, что он отдал женщину, носившую его кольцо, ее мать и сестру бандитам. Женщина уже носила его ребенка.

Люк кивнул, поднимаясь на ноги. Мурашки бежали у него по спине, тело окоченело, несмотря на яркое солнце. Мужчина, который питал надежды Ариэль, продал жизнь его матери и сестер. Пальцы Люка сжались в кулак, кольцо врезалось в ладонь. Он надеялся, что Тадеус Нортрап знал, как умереть достойно.

— Я пришлю ту, которая вылечит глаза твоей дочери.

— Исцеляющая Женщина, со Стеклянными Глазами? — резко спросила Кано, потом кивнула. — Доброе сердце. Она говорит с людьми, узнает, как они лечат, слушает землю и ветер. Она, как огонь — борец, но у нее хорошее сердце.

— Я много раз использовала эту траву. Примочки из ее листьев сейчас же вылечат эти прекрасные глазки, — ласково сказала Лидия, прикладывая компресс к покрытым коркой векам малышки. Сиам переводил, сидя рядом с Глэнис и держа ее за руку.

Лидия покачала девочку, пока веки и ресницы ребенка не стали чистыми. Кано была проинструктирована, как прикладывать траву и уберечь девочку от дыма.

Малышка вырвалась от Лидии и приползла к Люку, сцепив ручки вокруг его ноги. Люк засмеялся, поднял девочку и подбросил ее в воздух. Она захохотала, прижалась к нему, уютно устроившись в его руках. Люк склонился и поцеловал пухлую щечку малышки, она ответила тем же, засмеялась и засунула пальчик в его рот. Он позволил маленькой руке коснуться шрамов

на брови и нижней губе, забраться в ухо.

Люк поймал взгляд огромных глаз Ариэль. Глубокая связь пролегла между ними, и он захотел от нее детей. Мысль о рыжеволосых У и зеленоглазых чертенятах, жестикулирующих левой рукой, заставила его улыбнуться. Ариэль вспыхнула и отвела глаза от пристального, изучающего взгляда. Солнечный луч упал на ее волосы, сверкнул в золотисто-коричневых кудрях.

Тадеус Нортрап стоял между ними. У Люка засосало под ложечкой, когда он подумал об Ариэль в постели Нортрапа. Его мать и сестры умерли, ребенок, его племянник, никогда не вздохнет из-за слабости Тадеуса Нортрапа — Эдварда Блисса. Утренний ветерок, принесший аромат цветов и пение птиц, словно обжег холодом затылок Люка. Он снова поцеловал малышку. Она славно устроилась у него на руках, играя с медальоном на широкой груди.

— Хороший человек, — Кано вытянула руки, рассматривая их. — Он хочет тебя. Огненная Женщина. Это заметно, когда его глаза касаются тебя. Хочет много малышей, хорошую жизнь с тобой. Его зовут Разбитое Сердце, доброе сердце. Все это в его глазах. Совсем не таких, как у Тадеуса.

— Что? — под ярким солнцем Ариэль побелела.

Люк крепче обнял девочку. Веснушки еще заметнее выступили на бледной коже Ариэль. Выражение ее лица менялось как ветер, вначале взволнованное, потом — недоверчивое.

— Тадеус? А было и другое имя, Кано? Лицо девушки напряглось.

— Любитель Дев. — сказала она хрипло. — Он приказывал другим называть его капитан Нортрап. Он оставляет младенцев в животах индейских девушек, потом уходит. Одна из них убила ребенка и себя.

— О, боже, — прошептала Глэнис.

— Это не он… не Тадеус Нортрап, — пробормотала Ариэль, ее рука потянулась к горлу. Ты, должно быть, ошиблась. Он не отец твоего ребенка. Люди в форте говорят, что он проезжал, был ранен и должен был поправиться перед поездкой на запад. Но я уверена, что Тадеус не тот человек. Ты наверно ошиблась с фамилией Нортрап. Он никогда не оставил бы женщину в подобных обстоятельствах.

Кано встала, с достоинством посмотрела на Ариэль. Индеанка заговорила на родном языке, ее голос был резким, хлестким.

— Я говорю, это так. Он слабый человек, ищущий наслаждения. Он играет в игры и не признает детей-полукровок, которых сам плодит. Стало намного больше белых женщин и младенцев, презираемых людьми обеих рас. По этой причине он должен умереть.

Ариэль посмотрела на Сиама, чтобы тот перевел. Когда он покачал головой, она спросила:

— А Люк?

— Моя дорогая, — попыталась успокоить Глэнис, — пожалуйста, не надо. Я не думаю, что Сиам или Люк будут переводить, судя по тону Кано, ее чувства горьки и неистовы.

— Люк, — настаивала Ариэль, положив руку на его бедро. Мерцающие зеленые глаза умоляли. Гребень выскользнул из прически и толстая коса упала на грудь. Ариэль выглядела, как страдающий ребенок; он отказывался причинить ей еще большую боль.

— Нет. — Люк увидел, как она встала, закуталась в шаль, пустым взглядом посмотрела на него. Ариэль кивнула, отрешенно улыбнулась и побежала к речке.

Ветер дул ей навстречу, длинные юбки затрудняли движение, облепив ноги. На фоне голубого неба она казалась очень маленькой и одинокой. Она споткнулась, распрямила плечи и скрылась в роще старых самшитов. Люк передал девочку матери и пошел к Ариэль.