Ночной гость
Шрифт:
– Джулиан, – строго прервала его Иззи. – Да?
– Прекратите.
Он заморгал.
– Что прекратить?
– Перестаньте обращаться со мной как с цирковой собачкой или ребенком, который будет грызть ногти или чесать зад!
– Иззи!
Отодвинув стул, Иззи поднялась.
– Вы удивлены, что я могу быть грубой? Судя по тому, как вы разговариваете со мной, вы должны были этого ожидать. Я не вращаюсь в высшем свете, но это не означает, что я не знаю правил поведения. Моя мать была дочерью графа, мой отец – рыцарем. Перед
Какое зрелище представляла она собой! Она склонилась над ним, подбоченившись, с рассыпавшимися по плечам длинными локонами. Щеки разрумянились от гнева, грудь негодующе вздымалась.
Миниатюрная и хрупкая и в то же время бесстрашная. Карманная амазонка. Он широко улыбнулся ей:
– Вы правы, Изадора. Извините.
Его извинение выпустило из нее весь пыл, как воздух из шарика. Она обмякла и опустилась на стул. Ему пришлось наклониться поближе, чтобы услышать, как она прошептала:
– Ох, Джулиан. Я так нервничаю, что не могу есть. Мне даже дышать трудно. Пожалуйста, не заставляйте меня идти туда. Нельзя нам просто побыть здесь? Мы могли бы поиграть в пикет, или в шахматы, или…
– Иззи.
– Да?
– Перестаньте.
Он поднялся и, опершись бедром о стол, взял ее руку. Даже в перчатке пальцы были такими холодными, что он невольно стал их растирать.
– Иззи, ты не должна волноваться. – Джулиан перешел на доверительное «ты». Мы пойдем, и будем танцевать, и пусть все смотрят на нас. А когда ты захочешь уйти, уйдем. Но я не думаю, что ты захочешь.
– А вдруг никто не пригласит меня танцевать? Я смогу просто посидеть и понаблюдать?
Он рассмеялся и покачал головой:
– Иззи, ты даже не представляешь себе, насколько знаменита. Высший свет до смерти хочет увидеть тебя. Уже целый месяц не утихают сплетни о загородной вечеринке леди Черримор. Молодые повесы будут из кожи вон лезть, чтобы потанцевать с тобой, а лорды постарше станут с интересом разглядывать будущую герцогиню. Жены и дочери выстроятся в очередь, чтобы быть тебе представленной, и ни у кого не возникнет ни малейшего сомнения, что ты соблазнительна сверх меры.
– О нет! – Волна страха накатила на нее, грозя затопить с головой. Желудок подкатил к горлу, готовый вырваться на волю и улететь. – О Господи!
– Иззи, Иззи, разве ты не видишь? Ты уже Несравненная. Даже если б ты появилась в одном из тех своих черных мешков, то это лишь послужило бы толчком к моде на черные мешки. Ты не можешь потерпеть неудачу. Ты Джульетта, Изольда и Клеопатра, вместе взятые. Ты огненная соблазнительница, которая завлекла меня в свою постель. Ты пылкая любовница, которая двинула меня по голове в порыве исступленной ярости. Ты таинственная женщина, которая всегда была, но никто не помнит, чтобы когда-либо видел тебя. Если ты скинешь туфли и спляшешь французский канкан на столе, все равно не станешь более скандальной и вызывающей, чем сейчас.
–
Она свободна, вольна делать что пожелает. Нет больше тирании Хильдегарды. Иззи больше не интересует, что думает о ней общество.
Слабая улыбка стала медленно расползаться по ее лицу и становилась все шире. Вскочив, Иззи обняла Джулиана за талию, радостно смеясь.
Ее смех вызвал у Джулиана улыбку. Ее твердые груди прижались к его груди, а великолепные волосы растеклись по рукам.
Глядя в ее сияющие глаза, Джулиан ощутил желание.
Оно росло до тех пор, пока он не начал воспринимать ее так, как не воспринимал никогда прежде. Он давно забыл о той скандальной ночи, но на него нахлынули воспоминания о маленьком чувственном создании, с таким пылом, отвечавшим на его прикосновения. Дыхание его участилось.
Джулиан никогда не упускал возможности поцеловать женщину, но сейчас заколебался. Иззи его друг, с ней он может быть самим собой. Он не хотел променять близость, установившуюся между ними, на паутину чувственного желания.
Но ведь через несколько месяцев они поженятся, услышал он внутренний голос. Он должен поцеловать ее. Решив, что это будет эксперимент, Джулиан приблизил губы к ее губам.
Иззи затрепетала и тоже прижалась губами к его губам. Слабое покалывание щетины вокруг рта вызвало вспышку воспоминания о той пугающей ночи, но она решительно подавила ее. Джулиан тогда не причинил ей вреда, не причинит и сейчас.
По-прежнему действуя в интересах исследования, разумеется, он углубил поцелуй. Проведя кончиком языка по губам, он принял ее изумленный вздох в свой рот и не преминул воспользоваться своим преимуществом.
Иззи помнила вкус его поцелуя, единственного в ее жизни, горячий будоражащий запах самого Джулиана. Его теплые ладони скользили по ее спине. Он прижал ее к себе так крепко, что она чувствовала перемену в той части его тела, которая прижималась к ее животу.
Одурманенная жаром, стремительно разливавшимся по ее телу, Иззи ощутила слабость в коленках и прильнула к нему. Их сердца стучали в унисон, словно лошади, скачущие бок о бок. Она была напугана и возбуждена. Иззи отвечала на его поцелуй, копируя его действия.
Когда нежный, неопытный язычок скользнул ему между губ, Джулиан с трудом поборол внезапный прилив горячего вожделения, которое подкралось, застигнув его врасплох. Стараясь вернуть себе самообладание, он со стоном оторвался от ее губ и, тяжело дыша, решил, что хватит экспериментировать.
Он снял ее руки, затянутые в перчатки, со своей шеи и опустил вниз.
– Иззи, Иззи, Иззи. Как же ты противоречива, – прошептал он ей в волосы. Отпустив ее, он резко повернулся и стремительно вышел из комнаты.