Ночной эфир
Шрифт:
Комок нервов и враждебности. Нервозность она пыталась скрывать, а вот насчет враждебности не беспокоилась. За два часа, что они провели бок о бок в студии, Силла не обменялась с ним и парой слов. Учитывая, что комнатка была размером десять на десять футов, чувство неловкости ей было явно незнакомо.
Ну и ничего страшного. Будучи полицейским, Бойд привык находиться там, где его присутствие было нежеланно. И даже получал от этого какое-то извращенное удовольствие. Он тоже был упрямцем.
Бойд любил свою работу.
Если бы ему сказали, что у него философский взгляд на жизнь, он, скорее всего, не согласился бы. И тем не менее Бойд всегда старался добраться до сути явлений или событий, раскладывая их на более простые составляющие. В самой основе лежали элементарные представления о правильном и неправильном. Или — хотя самому Бойду такие термины не очень нравились — о добре и зле.
У него хватало здравого смысла понимать, что преступления иногда остаются безнаказанными. Но он успокаивал себя тем, что это ненадолго. Бойд был терпелив. Время ожидания не имело значения — шесть часов или шесть месяцев. Рано или поздно преступник все равно получит свое. Он твердо знал, что хорошие парни в конце концов побеждают.
Вытянув длинные ноги, он невозмутимо листал книгу и слушал голос Силлы. В голове возникали странные картинки — качели на веранде, жаркая летняя ночь, медленная река, ленивый шум воды. По контрасту сама Силла была напряжена и полна нервной энергии. Она буквально искрилась. Бойд сидел, наслаждался голосом и думал об этом непонятном противоречии.
Бойд безумно раздражал ее. Просто тем, что находился в студии. Силла переключилась на рекламу, сверилась с плей-листом и продолжила делать вид, что Бойда не существует. Она не любила, чтобы во время эфира кто-то находился с ней рядом. Попытку Бойда завести разговор Силла пресекла сразу же, после чего он уткнулся в книгу и не произнес больше ни слова. (Читал он, кстати, не какой-нибудь вестерн или дешевую приключенческую белиберду, а «К востоку от рая» Стейнбека, порядком потрепанную.) И молчал уже более двух часов. И все равно Силла страшно злилась.
Он был рядом. И этого достаточно, чтобы свести ее с ума.
Силла не могла притвориться, что ужасные звонки прекратились, что это был не более чем злой розыгрыш, что ее жизнь снова вошла в нормальную колею. Как можно притвориться, что проблемы не существует, если рядом сидит этот долговязый ковбой и читает великий американский роман? Силле приходилось чуть ли не залезать к нему на колени, чтобы достать с полки нужный диск. Нервы ее были на пределе.
Бойд ей не нравился. Потому что он такой невозмутимый. Потому что вмешался в это дело. Потому
Это личное, напомнила себе Силла. Личное не должно мешать работе.
— И это была группа INXS, вместе с которой мы встретили полночь. Начался новый день, Денвер. Двадцать восьмое марта. Как говорится в пословице, март приходит львом, а уходит ягненком. Но это не наш случай, похоже. За окном восемнадцать градусов по Фаренгейту, на часах двенадцать ноль две, настраивайтесь на нашу волну и мы вас хорошенько согреем. Вы слушаете радио Кей-эйч-ай-пи, и в этом часе вас ожидает еще больше хитов. Сейчас будут новости, а после них — звонки в студию. Быстрее хватайте свои телефоны. Будет весело.
Пошли новости. Бойд спокойно дождался их окончания, затем еще подождал, пока Силла запустит рекламу, неторопливо отложил книгу и встал. Подвинув свой стул ближе к ней, он снова уселся. Напряжение сгустилось.
— Я попрошу вас не отключать звонок.
Силла тут же разозлилась, но в который раз подавила в себе порыв раскричаться. Сарказма в ее голосе, однако, было хоть отбавляй.
— У нас несколько другого рода шоу, понимаете ли, дорогой ковбой.
— Но вы же можете, не выпуская его в эфир, включить громкую связь?
— Да, но я не хочу…
— Поставьте рекламу или какую-нибудь песню, — мягко прервал ее Бойд. — Он должен оставаться на линии, чтобы мы смогли проследить, откуда звонок. Может быть, нам повезет и мы выясним все уже сегодня. И еще. Если можно, пусть звонки слушателей продлятся до конца программы. Пусть у него будет побольше времени.
Силла сцепила пальцы так, что они побелели. На телефоне мигал огонек — кто-то уже дозвонился в студию. Она не могла оторвать от него взгляда. Бойд прав. Он прав, черт возьми. Нужно сделать так, как он говорит. Черт.
— Сколько беспокойства из-за одного придурка.
— А вы не беспокойтесь. — Он улыбнулся. — Это моя работа — иметь дело с придурками.
Силла посмотрела на часы, слегка откашлялась и включила микрофон.
— Привет, Денвер, с вами радио Кей-эйч-ай-пи и Силла О'Роарки. Вы слушаете самое крутое радио по эту сторону Скалистых гор и сейчас у вас есть шанс сделать его еще круче. В нашем эфире прозвучит именно та песня, которую хотите вы. Я жду ваших звонков. Звоните по но меру 555-5447.
Слегка дрожащим пальцем Силла нажала светящуюся кнопку.
— Слушаю вас, вы в эфире.
— Привет, Силла. Это Боб из Энглвуда.
Какое облегчение. На мгновение Силла даже закрыла глаза. Боб был постоянным радиослушателем и часто звонил в прямой эфир.
— Привет, Боб. Как жизнь?
— Жизнь прекрасна. У нас с женой сегодня юбилей. Пятнадцать лет совместной жизни.
— А говорят, любовь живет три года. Что бы вы хотели услышать, Боб?
— Как насчет песни «Нежность»? Для Нэнси от Боба.