Ночной эфир

Робертс Нора

Успокоившись немного, Силла встала, тщательно заперла дверь и направилась к своей машине.

Она всегда ненавидела полицейские участки — сколько себя помнила. Держа в руках пластиковый бедж с надписью «посетитель», Силла пошла по коридору, который ей указали. Пол недавно помыли — в воздухе еще витал едва заметный хвойный аромат. И сильно пахло кофе — как обычно в этих учреждениях.

Звонили телефоны. Множество людей говорили одновременно — громко, тихо, спокойно, почти крича.

Силла вошла в большую общую комнату и осмотрелась.

Этот участок был не похож на тот, где работала ее мать. Работала и умерла. Здесь было просторнее и гораздо чище. И больше компьютеров. К постоянному гулу голосов добавлялось непрестанное клацанье по клавиатуре.

Все — и мужчины, и женщины — были разгоряченные и взмокшие, все без пиджаков, хотя за окном было всего лишь пятьдесят пять градусов по Фаренгейту и очень ветрено.

Женщина, сидевшая на ближайшей к выходу скамье, укачивала хнычущего ребенка. Полицейский рядом, пытаясь ей помочь, позвякивал над головой у малыша парой наручников. На другом конце комнаты молоденькая девушка, почти подросток, рассказывала что-то спортивного телосложения женщине-офицеру в джинсах и толстовке. По лицу девочки струились слезы.

И Силла вспомнила.

Ей лет пять или шесть, и она сидит на стуле в углу в приемной полицейского участка. Помещение небольшое, грязноватое, в нем жарко и душно. Девушка, которая обычно приглядывала за Силлой, пока родители были на работе, в тот день не пришла, потому что подцепила какую-то желудочную инфекцию, а маме срочно понадобилось писать какой-то отчет. И она взяла Силлу с собой на работу. Так она и сидела в углу с куклой и книжкой с картинками, прислушиваясь к точно такому же гулу вокруг. И ждала, когда они с мамой пойдут домой.

Там еще был кулер, припомнила Силла. И старый вентилятор на потолке. Она смотрела на пузырьки воды в кулере и на лениво вращающиеся лопасти вентилятора. Несколько часов подряд. Мама забыла про нее. И никто не обращал на нее внимания до тех пор, пока Силлу, подхватившую, видимо, ту же инфекцию, что и ее нянька, не вырвало прямо на пол.

Силла вытерла мокрый лоб. Это было давным-давно, напомнила она себе. Все прошло. И, кроме того, несправедливо помнить только плохое. Когда ее стошнило, мама тут же подбежала к ней, умыла, обняла и отвезла домой. И потом не отходила от нее весь день.

Однако сейчас, стоя в дверях, Силла как наяву снова ощутила подступающую тошноту, озноб, головную боль и невыносимое, тоскливое одиночество.

Потом она увидела Бойда. Он вышел откуда-то из соседней комнаты. Его футболка была мокрой на груди. За ним шел Джексон, как всегда в бейсболке, с обеспокоенным, блестящим от пота лицом. Замыкала шествие Алтея.

Джексон заметил ее первым. Он сделал шаг в ее сторону, нерешительно замер и пожал плечами. Силла, не колеблясь, подбежала к нему и сжала его руку в своих.

— Как

ты? В порядке?

— Все нормально. — Джексон снова пожал плечами, но было видно, что он нервничает. — Просто нужно было прояснить пару вещей. Ничего особенного.

— Это все из-за меня. Прости. Слушай, если хочешь поговорить, может, подождешь меня?

— Нет-нет, я в порядке. На самом деле. — Он поправил бейсболку. — Наверное, если ты один раз напортачил, платить за это придется всю жизнь.

— Джим…

— Ничего. Я привык. — Он быстро улыбнулся. — Увидимся ночью, в студии.

— Конечно.

— Спасибо за помощь, мистер Джексон, — вставила Алтея.

— Не за что. Я сказал, я сделаю все от меня зависящее, чтобы помочь Силле. Я тебе многим обязан, — обратился он к Силле. Она хотела что-то возразить, но Джексон не дал ей ничего сказать. — Я тебе обязан, — серьезно повторил он и вышел в коридор.

— Я и так могла бы тебе сказать, что он здесь ни при чем. — Силла взглянула на Бойда.

Он кивнул:

— Ты много чего могла бы нам сказать.

— Может быть. — Спорить было некогда. — Мне нужно поговорить с тобой. С вами обоими.

— Хорошо. — Бойд сделал жест в сторону кабинета. — Пойдем туда. Там немного тише:

— Хочешь чего-нибудь холодного? — спросила Алтея. — Отопление, кажется, уже починили, но все равно здесь как в печке.

— Нет, спасибо. Это ненадолго. — Силла и Алтея сели друг напротив друга, Бойд устроился во главе стола. — Могу я узнать, зачем вы вызывали сюда Джексона? — спросила Силла, тщательно подбирая слова.

— Вы работали вместе в Ричмонде. — Бойд отложил в сторону какую-то папку. — Его уволили за пьянство, а ты заняла его место. И в свое время он был очень этим недоволен.

— Был. Ну и что?

— Почему ты не сказала нам об этом, Силла?

— Я не подумала. — Она потерла висок. — Честное слово, я не подумала. Это было так давно. И Джексон уже не тот. Он очень изменился. Он сказал вам, наверное, что уже больше трех лет состоит в Обществе анонимных алкоголиков. Когда я работала в Чикаго, он один раз зашел ко мне, и мы поговорили. Он хотел, чтобы я знала — он ни в чем меня не винит. Сказал, что начал новую жизнь.

— И ты устроила его на работу в Кей-эйч-ай-пи, — добавил Бойд.

— Я просто замолвила за него словечко, — возразила Силла. — У меня нет права нанимать людей на работу. Он был моим добрым приятелем, и ему требовалась помощь. Когда Джексон трезвый, он милейший человек. И прекрасный диджей. И он мухи не обидит.

— А когда он пьяный, то бьет витрины, угрожает женщинам и сбивает телеграфные столбы.

— Это было давно. — Силла старалась не выходить из себя. — Сейчас он не пьет. Нужно уметь прощать. И забывать плохое.

— Да. — Бойд пристально посмотрел ей в глаза. — Нужно.