Ночной дым
Шрифт:
— Еще налить? — спросил Бойд у него из-за спины.
— Нет. — Рай отшвырнул стаканчик и вытер руку о джинсы. — Ну что, выйдем на улицу, и ты меня изобьешь?
Коротко хохотнув, Бойд налил себе кофе.
— Ты в зеркало смотрелся?
— А что?
— Паршиво выглядишь. — Бойд отхлебнул кофе и покачал головой. Больничный кофе еще хуже, чем у них в участке. — Просто паршивее некуда. А бить слабых нехорошо.
— Ничего, я скоро приду в норму.
Бойд промолчал, и Рай сунул руки в карманы.
— Я дал тебе слово защищать ее… обещал
— Ты?
— Упустил время. Главное, я ведь понимал, что Кларенс — пешка. Что за ним кто-то стоит. Но я был… как одержимый. И не подумал о том, что этот гад наймет еще одного поджигателя или сам попробует устроить пожар. Телефоны, черт их дери! Я же слышал, как звонили телефоны!
Заинтересовавшись, Бойд сел на стул.
— При чем здесь телефоны?
— Сработали как взрывное устройство замедленного действия, — пояснил Рай, разворачиваясь к нему. — Классика! Он намочил спички в бензине. Привязал их к аппарату. Потом набрал номер… От звонка вспыхивает искра…
— Ловко придумано. Не казни себя, ты не можешь все предусмотреть.
— Я обязан был предусмотреть все!
— Ты ведь не ясновидящий с хрустальным шаром!
Голос у Рая был хриплым — и не только оттого, что он наглотался дыма. Его душили чувства, которые он не хотел бы выдавать.
— Я должен был заботиться о ней, защищать ее!
— Да, — согласился Бойд и снова отхлебнул кофе. — Пока я летел из Денвера, успел переделать массу дел. У компании «Флетчер индастриз» имеется самолет. Иногда это очень удобно. Еще удобнее телефон на борту. Я позвонил в пожарное депо, врачу, который занимался Натали, Дирдре Маркс. Значит, ты вынес ее с горящего этажа и протащил по пожарной лестнице… Сколько, говоришь, тебе наложили швов?
— Не важно.
— Ну и ладно, можешь не говорить. Твои коллеги-пожарные вкратце объяснили мне, что произошло на сорок втором этаже и в каком ты был состоянии, когда выбрался наружу. Лечащий врач Натали сказал: останься она там, наверху, еще на несколько минут, она бы вряд ли сейчас так мирно спала. Хочу ли я избить тебя? Нет, я так не думаю. Я твой должник — ты спас жизнь моей сестре.
Рай вспомнил, как выглядела Натали, когда он уложил ее на землю рядом с пожарной машиной. И как она выглядела сейчас на больничной койке — бледная, неподвижная.
— Ты ничего мне не должен. Натали так же дорога мне, как и тебе.
Бойд отставил кофе в сторону:
— Что ты такого натворил? Чем так рассердил ее?
Рай поморщился:
— Надеюсь, мы с этим справимся.
— Желаю удачи. — Бойд протянул ему руку.
Рай помедлил, а потом крепко пожал ее.
— Спасибо.
— Насколько я понимаю, ты еще побудешь здесь. Тогда я пошел. Надо разобраться еще с одним дельцем.
Не выпуская руку Бойда, Рай прищурился:
— Дирдре сказала тебе, кто за всем стоит?
— Совершенно верно. А еще я, пока летел, побеседовал с одним своим местным коллегой. Могу тебе сказать, что этот гад никуда
— Кто он? — сквозь зубы процедил Рай.
— Доналд Готорн. Я ведь тоже расследовал дело — по своим каналам. Составил список подозреваемых. Два дня назад в моем списке осталось четыре человека. — Бойд натянуто улыбнулся. — Навел справки об их прошлом, проверил банковские счета, заказал распечатки телефонных переговоров… В профессии полицейского есть свои преимущества.
— А мне ты ничего не сказал! — Рай невольно сжал кулаки.
— Я собирался поделиться с тобой, когда в списке останется один подозреваемый. Вот он и остался — и я делюсь.
Бойд знал, что значит любить и стремиться защитить любимого человека, что значит жить в страхе, когда твоя любимая борется за жизнь.
— Слушай, — отрывисто продолжал он, — если ты убьешь его — хотя, не скрою, я разделяю твои чувства, — мне придется тебя арестовать. Очень не хочется отправлять за решетку будущего зятя.
Рай разжал кулаки и сунул руки в карманы.
— Я тебе не зять.
— Пока нет. Возвращайся к ней, а затем уезжай домой, поспи.
— Постарайся упрятать Готорна понадежнее, чтобы я не смог до него добраться!
— Так и сделаю, — буркнул Бойд, уходя.
Натали проснулась на рассвете. Рай наблюдал, как узкие полосы света проникают в щели жалюзи и греют ей лицо. Ее ресницы затрепетали.
Он склонился над ней и заговорил тихо и быстро, чтобы она не испугалась:
— Натали, ты жива и невредима. Мы выбрались благополучно. Ты просто наглоталась дыма. Сейчас все хорошо. Ты спала. Я здесь, рядом. Ничего не говори, не надо. Некоторое время у тебя будет болеть горло.
— Ты ведь говоришь, — с трудом прошептала она, не открывая глаз.
— Да. — Раю показалось, будто в горло ему вонзили раскаленный меч. — Именно поэтому тебе я говорить не рекомендую.
Натали с трудом проглотила слюну и поморщилась.
— Мы не умерли.
— Вроде не похоже. — Одной рукой он нежно приподнял ее затылок, а другой поднес к ее губам чашку воды с соломинкой. — Потихоньку…
Вдруг Натали застыла от страха. Потом все же решила спросить. Она должна знать…
— Мы сильно обгорели?
— Совсем не сильно. Парочка ожогов, не больше.
Она с облегчением выдохнула.
— У меня ничего не болит, кроме… — Она дотронулась до синяка на лбу.
— Извини. — Рай поцеловал синяк, почувствовал, что тоже дрожит, и отпрянул. — Ты набила шишку, когда я тебя толкнул.
Наконец, Натали полностью открыла глаза. Веки были тяжелыми. Все тело как будто налилось свинцом.
— Я в больнице? — спросила она и ахнула, взглянув на него. Все лицо в шрамах, повязка на голове, еще одна повязка на плече до самого локтя. И кисти рук — его красивые, сильные кисти рук — тоже забинтованы.