Ночной цирк
Шрифт:
— Что вы имеете в виду?
— Ну, скажем так, близнецы Мюррей поражают не только цветом волос.
— Однако вы не собираетесь говорить мне, чем именно еще, не так ли? — уточняет Марко.
— У леди должны быть тайны, — усмехается Селия. Она наклоняет одну из цветущих розовых ветвей и, закрыв глаза, вдыхает свежий аромат. Мягкий бархат лепестков щекочет ей кожу. Достоверность ощущений, которые дарит ей сад, существующий только в ее воображении, сводит с ума.
— Кому пришла в голову мысль расположить сад на уровень ниже? — спрашивает она.
— Чандрешу.
Селия кивает, и они пускаются в обратный путь по цветущему лабиринту. Она идет рядом с ним, так что он может дотронуться до нее, если захочет, но его руки привычно сцеплены в замок за спиной. Когда они поднимаются по ступеням, Селия в последний раз обводит взглядом сад. Там, где только что цвели розы и мерцали фонари, нет ничего, кроме вывороченной земли и камней.
В доме Марко ведет Селию через бальный зал. Возле дальней стены он останавливается и сдвигает в сторону одну из панелей темного дерева, открывая проход к уходящей вниз винтовой лестнице.
— Это темница? — спрашивает Селия, спускаясь вслед за ним.
— Не совсем, — отвечает Марко. Оказавшись перед позолоченной дверью в самом низу, он придерживает ее, пропуская Селию вперед. — Советую смотреть под ноги.
Они попадают в небольшое круглое помещение. В центре высокого потолка висит хрустальная люстра. Стены и потолок окрашены в ярко-синий цвет и усыпаны звездами.
По периметру комнаты проходит небольшой выступ, по которому можно пройти. Сам пол расположен ниже и почти полностью скрывается под радужной россыпью больших шелковых подушек.
— Чандреш утверждает, что внутреннее убранство повторяет обстановку в покоях одной бомбейской куртизанки, — говорит Марко. — А мне кажется, что это отличное место для чтения.
Селия смеется, и прядь волос выбивается из прически, падая ей на лицо.
Марко инстинктивно протягивает было руку, чтобы убрать ее, но не успевает коснуться пальцами щеки, как Селия спрыгивает с уступа и серебряной птицей падает в море разноцветных подушек.
Он провожает ее взглядом и сам тут же следует ее примеру, ныряя неподалеку.
Они лежат бок о бок, рассматривая потолок. Свет, преломляясь в хрустальных гранях люстры, разбрызгивает по его поверхности светящиеся искры, безо всякого волшебства превращая потолок в звездное небо.
— Вам часто удается бывать в цирке? — спрашивает Селия.
— Не так часто, как хотелось бы. Естественно, когда он гастролирует в окрестностях Лондона, я не упускаю такой возможности. Стараюсь выбираться и в другие города Европы, если удается сбежать от Чандреша на несколько дней. Иногда мне кажется, что я стою двумя ногами на разных берегах. Какую-то часть цирка я знаю как свои пять пальцев, другая же неизменно поражает воображение.
— Какой шатер ваш любимый?
— Честно? Ваш.
— Почему? — Селия поворачивается, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Думаю, он что-то во мне задевает. Вы демонстрируете публике то, что меня учили
— Мне прочитали целую лекцию по этому поводу, — говорит Селия. — Отец назвал Лабиринт омерзительным извращением. Наверное, не один день придумывал, как бы уколоть побольнее. Я никогда не могла понять, почему он так яростно настроен против объединения наших умений. Я обожаю Лабиринт, было так интересно добавлять новые комнаты. А больше всего мне нравится созданный вами снежный коридор, в котором на полу можно видеть следы тех, кто прошел по нему раньше.
— Никогда не думал о Лабиринте как об извращении, — хмыкает Марко. — Хочется поскорее побывать там и взглянуть на все с этой точки зрения. Однако мне казалось, что ваш отец несколько не в том положении, чтобы высказывать свое мнение по каким бы то ни было вопросам.
— Он не умер, — говорит Селия, вновь переводя взгляд к потолку. — Но это не так просто объяснить.
Марко решает не развивать эту тему и возвращается к разговору о цирке.
— А у вас какой шатер любимый? — спрашивает он.
— Ледяной сад, — не раздумывая, откликается Селия.
— Почему именно он? — любопытствует Марко.
— Из-за ощущений, которые он дарит, — объясняет она. — В нем все словно во сне. Как будто это не шатер, а вообще другой мир. Видимо, я неравнодушна к снегу. К слову, как вам пришла в голову такая идея?
Марко никогда раньше не доводилось рассказывать, как рождаются его творения, и он ненадолго задумывается.
— Я подумал, что цирку не помешала бы оранжерея. Но меня обязали сделать все в нашей любимой бесцветной гамме, — говорит он. — Я перебрал кучу вариантов, пока не додумался создать все изо льда. Ваше сравнение со сном особенно лестно для меня, поскольку именно во сне родилась эта затея.
— Из-за него я придумала Дерево желаний, — признается Селия. — Мне подумалось, что дерево, озаренное пламенем свечей, будет достойным комплиментом тому, кто создает деревья изо льда.
Марко вспоминает, как впервые увидел Дерево желаний. Тогда он испытал смесь раздражения, восхищения и зависти. В свете услышанного все выглядит совсем иначе. Сначала он вообще не был уверен, что ему будет позволено зажечь собственную свечу, собственное желание, и гадал, не сочтут ли это нарушением правил состязания.
— И что, все загаданные желания исполняются? — спрашивает он.
— Я точно не знаю, — пожимает плечами Селия. — Я не могу знать, что происходит со всеми людьми, которые оставляют свои желания. А вы что-то загадали?
— Возможно.
— И ваше желание сбылось?
— Не уверен.
— Вы должны рассказать мне, если сбудется, — просит Селия. — Я надеюсь, что сбудется. Ведь в каком-то смысле я создавала дерево для вас.
— Но вы же тогда не знали, кто я, — говорит Марко, поворачиваясь к ней.