Ночное следствие
Шрифт:
— Вы же не ксендз.
— Хорошо. Если вы не хотите признаться, что видели немца после смерти, я спрошу о другом. Куда делись часы покойного?
— Не знаю.
— Тогда я вам скажу. Вы украли часы. Видите? — Я беру ее левую руку. — На том месте я сейчас еще заметен след. Вы допустили небольшую ошибочку, пани Ласак. Немецкие браслеты к часам не обязательно бывают золотыми. Их делают и из фальшивого золота. А эта дешевка оставляет след, если рука чуть вспотеет. Теперь вы меня поняли? Давайте сюда часы.
Я протягиваю
— У меня их нет.
— Я прикажу арестовать вас по обвинению в краже.
— Нету их у меня. Я положила их на стол. В той комнате, О н их забрал с е б е.
— Кто?
— О н.
Знаю, что сейчас наступит кульминационный момент всей нашей беседы. Выхожу в соседнюю комнату, где дремлет Куницки. Беру небольшой сверток. Ласак смотрит на мои руки так, словно я вот-вот, прямо на ее глазах, материализую из ничего немецкие часы из фальшивого золота.
— Пани Ласак, это чья куртка? — я показываю ей старье, обнаруженное в сумке юной Труды Фрич.
Ласак удивленно открывает рот, потом глубоко вздыхает с явным облегчением.
— Германа.
— Вы уверены?
— Я не вру. Можно уйти?
— Нет, — говорю я раздраженно.
Дверь приоткрывается, и я вижу серую как пепел физиономию Лигензы. Сержант проскальзывает в комнату как-то боком, приближается ко мне, еле переставляя ноги, после чего хватается за подлокотник кресла.
— Был. Я его видел.
Пани Ласак судорожно крестится.
— Ерунда! — кричу я.
— Если кто не верит, тот никогда не увидит, — шепчет Ласак, уставившись на сержанта.
3
Согласно донесению сержанта Лигензы появление неопознанного субъекта в комнате со стульями произошло при следующих обстоятельствах. Через полчаса после того, как наблюдатель занял свой пост у фронтальной стены комнаты, за высокой спинкой стула, он услышал примерно на расстоянии пятнадцати метров от себя (длина комнаты двадцать два метра) шорох шагов. Ждал, пока субъект приблизится на расстояние, удобное для идентификации. Света не зажигал. В комнате было совсем темно, окна задернуты плотными шторами.
— О н о было черным, — говорит Лигенза. — Лица я не видел. Может, и человек. Вроде похож на человека. По фигуре. Я хотел, чтобы он подошел поближе. Подошел. Я стал нервничать, что не смог зажечь фонарь. Не нашел кнопки. Услышал треск. Похоже, как зажгли спичку. Тут я засветил фонарь, смотрю — никого нет. Больше я туда не пойду, — заканчивает свой рассказ Лигенза.
Пани Ласак все время крестится.
— Я вам говорила, пан начальник, что с ним лучше не связываться. Он сейчас злой.
— Почему злой? — Я бью кулаком по голове грифа, которая украшает подлокотник кресла.
— Потому злой, что начал ходить. Не может усидеть на месте. Он уже один раз так начал ходить. Перед тем как убил этого немца. И еще убьет.
— Куда
— На стол. Туда, где нет седьмого прибора. На е г о место. Подумала про себя, что если ему понадобился тот немец, значит к часы надо отдать. Не то сам возьмет. Правда?
— Идите спать. А ты, Лигенза, — за мной. Вставай.
— Гражданин капитан…
— Вставай, черт побери! Говорю я или нет?! Вставай…
Он вскакивает, сует пистолет за пояс, послушно идет за мной, оглядываясь на пани Ласак. Она стоит в дверях своей кухни и осеняет нас крестным знамением.
Каждый шорох усиливается воображением. Только ветер здесь вполне реален, хотя?.. Яркий луч фонаря блуждает по стульям, по столу, по стенам, по буфету чуть ли не десятиметровой длины. Пусто. Пахнет затхлостью и грибами.
— Где он стоял?
— Тише…
— Почему «тише»? — кричу я на Лигензу. — Совсем спятил? Где он стоял?
— Не знаю. Я говорил, что услышал шорох, потом увидел что-то в дверях. Большое и черное. Как будто я знаю что… Наверное, он был у стола. Между буфетом и столом.
— Хорошо, — отвечаю я и приказываю Лигензе осмотреть пол.
Сержант ползает на четвереньках, сопит и фыркает. Нас обоих начинает душить ужасающий кашель. Пыль забила нос, горло, легкие. Лигенза постепенно приходит в себя. Сейчас он здесь уже не один.
— Прямо как в кино…
— Может, ты все-таки помолчишь? А?
Лигенза начинает что-то насвистывать. Через некоторое время докладывает, что других следов, кроме тех, которые оставили здесь мы, когда шли с Фричем в башню, не обнаружено. Цепочка наших следов отпечаталась на пыльном полу.
— Лигенза, — спрашиваю я, закуривая сигарету. — Может, он смылся в те маленькие дверцы, потом в коридорчик?
— Кто?
— Тот тип.
— Нет. Он сперва вошел в большую дверь. Я даже слышал, как щелкнул замок. Потом просто стоял. И все.
— Треск? Короткий? Долгий? Громкий?
— Как зажигают спичку. Я же тебе говорил.
— Докурим сигареты и пойдем в башню.
— Я останусь.
— Пойдем вдвоем. Ты первый пойдешь.
— Ты, значит, думаешь, что он все-таки где-то здесь?
— Лигенза!
— А? Значит, думаешь, что он на самом деле есть?
— Закури еще.
— Не хочу.
— На, закури.
— Надоело мне курить. Не обедал я сегодня.
— Помолчи немного. Закури сигарету и пускай дым по полу.
— Ты что, спятил?
— Хватит! Делай, что тебе говорят…
Лигенза проявляет удивительное послушание. Покорно дымит и глазеет на меня, совершенно не понимая, зачем это нужно. Я зажигаю спички одну за другой и слежу за табачным дымом, который клубится по полу. Крайне любопытное явление! Дым вроде бы должен тянуться в нашу сторону, поскольку от окон веет ужасным сквозняком. А он стелется против воздушной тяги. Явно в сторону окна. С ума можно сойти в этом доме!