Ночное небо

Гамова Диана

Оттолкнувшись от земли, я прыгнула на крышу ближайшего дома. Черепица под ногами осуждающе хрустнула. Я села на корточки, озорно глядя на запыхавшегося эльфа.

Он стоял внизу, опустив один клинок. Второй был направлен на меня. Капюшон упал с эльфийской головы. Острые кончики ушей забавно топорщились из-под сотни разметавшихся длинных косичек. По лбу пробежала капелька пота.

Странная у него красота. Дикая что ли.

Зрелище меня заворожило. Кажется, я подзабыла, как выглядят настоящие эльфы.

— Прими смерть достойно! — еле двигая губами, процедил он.

— Может, поговорим? — улыбнулась

я, показав кончики верхних клыков. — Я так благодарна тебе за этот восхитительный танец!

Эльф снова нахмурился. Я прекрасно видела, как меняется выражение его лица. Сначала он был полон решимости меня уничтожить. Я, все-таки, нежить. По своей природе эльфы нас, мягко говоря, недолюбливают. Теперь же в глазах его промелькнула тень узнавания. Нет, вряд ли мы были знакомы. Скорее, он понял, какая я вампирша.

— Где твое гнездо? — спросил эльф. Он сомневался, что я отвечу правдиво. Но какой же старый вампир [4] без собственного гнезда? Вдруг да раскроюсь, скажу, где спят мои птенцы? А нет у меня гнезда! Давно уж нет.

— В этом городе лишь я. — Эльф не поверил, судя по его хмурому лицу, а я продолжала улыбаться. — Разумнее не размахивать клинками и натянуть капюшон на голову. Мало ли, чей глаз увидит тебя в щель закрытых ставен.

— Тебе меня не заморочить! — он все же натянул капюшон, хоть мой совет явно воспринял в штыки.

4

Старый вампир — вампир, возраст которого превышает шестьсот лет. Такие вампиры на порядок сильнее остальных сородичей. Часто являются главами и мастерами кланов.

— Ответь, — я наклонила голову, не сводя с эльфа глаз, — зачем мне нужен молодой слишком горячий северный эльф, тем более, околдованный мною.

Тут я угадала. Он словно окаменел. И глаза сделались колючими. Обозлился на меня еще больше и обиделся вдобавок. Точно, молодой.

Для эльфов, как и для вампиров, возраст влиял на все. Чем ты старше, тем больше уважения в клане. С мелюзгой никто возиться не станет.

— Ты выиграла одну ночь, — с присущим всем его собратьям пафосом произнес эльф. — Но лучше со мной не встречайся!

— Конечно.

Я не стала спорить. Эльфы упрямы. Все равно не скажет, зачем он в городе.

Следующая наша встреча станет продолжением моего танца. Пожалуй, я буду ждать.

Внизу эльф давно растворился в темноте переулка. Северянин отвлек меня от беспокойства, от цели, ради которой я пришла в таверну. Вдобавок, я потеряла плащ и проголодалась. Конечно, ночь только началась, но времени впустую терять не следовало.

Я выпрямилась на крыше в полный рост. Днем пролился дождь, небо затянули низкие облака. Кое-где в них зияли дыры. И оттуда, словно осуждая людскую суету, презрительно поглядывали звезды. Я втянула в легкие ночной городской воздух.

Вампирам дышать не требуется, но запахи мы хорошо ощущаем. Иногда, слишком хорошо.

Вонь помоев врезалась в мой нос пудовым кулаком. Весь букет ароматов даже перечислять не захотелось. Одно слово — помои! И… какая-то смута. Чей-то страх и голод. Надо же. Я уловила присутствие собрата. Молодого. Дерзкого. Глупого.

Уже предчувствуя беду, я понеслась по крышам в сторону сородича. Мой

бег сопровождал тихий треск черепицы. Он почти не нарушал тишину ночи. Один раз я неудачно поставила ногу и чуть не провалилась по колено — крыши чинили не на всех домах.

Благо, городишко небольшой. Все его подворотни и тупики я изучила наизусть. Из одного такого окутанного ночной теменью тупика веяло отчаянным страхом и человеческой болью.

Я сразу уловила запах крови. Будь мне несколько лет от перерождения, жажда захватила б меня с головой.

С крыши передо мной развернулась жутковатая картина. В тупике, у сходившихся стен двое молодых вампиров припали к шее и подмышке жертвы. Питались они грубо, варварски. Не медля, я спрыгнула к ним. Вцепившись в спину того, что был ближе, я откинула его прочь, как игрушку. Вторым вампиром оказалась женщина. Она оторвалась от человеческой шеи. Глаза ее отливали алым безумным огнем. Она находилась под властью жажды и восприняла меня как угрозу. Мгновенно выпустив жертву, вампирша прыгнула на меня. Мне осталось только схватить ее за локоть и отбросить в сторону. Сама же я кинулась к человеку, лежащему у стены — хрупкому старику. Его руки были настолько тонкими, что походили на ветки иссохшего дерева. Сердце еще билось.

— Бестолочи! — сквозь клыки прошипела я.

Старика не спасти. Еще четверть часа, и он отправится к предкам, в Царство Тени и духов. Именно в такие минуты я сожалела, что кровь моя не исцеляет.

Позади я услышала удаляющийся топот. Молодые вампиры сбежали с места трапезы. Побоялись старшего, матерого хищника. Меня. Ну и Беликий [5] с ними! Позже разберусь.

Снова взглянув на старика, я заметила, что тот открыл глаза. Его сухая рука потянулась ко мне.

5

Беликий — один из двух вампирьих богов. Согласно легендам, появился в новолунье. Имел скверный характер и тягу к пыткам. Среди вампиров прослыл богом коварства, лжи, обмана, распрей, войн и последней смерти. Его антиподом выступает Сайгум.

— Ты — небесная дева? — расслышала я тихий хрип. — Ты пришла отвести меня к предкам?

— Да, — не колеблясь, шепнула я, накрывая его морщинистую ладонь своей. — Ничего не бойся. Спи.

Его холодеющая рука в моих ладонях казалась пламенно-горячей.

Люди боятся смерти. Им важно, чтобы хоть кто-то провел с ними последние минуты. Поэтому они придумали «небесных людей», которые спускались бы за ними и относили их души к предкам.

— Как тебя звать, небесная дева? — по всем законам веры спросил старик.

— Веомага.

— Я скажу твое имя привратникам у ворот Царства Тени. — На его лице отразилась благодарность, смешанная с горечью и болью. — Спасибо, небесная дева Веомага…

С этими словами из человека ушла жизнь. Рука его потяжелела. Глаза закрылись.

Казалось бы, за такую неизмеримо долгую жизнь я должна привыкнуть к смертям. Но нет. Не привыкла. Этот старик никто для меня. Но его ладонь, его глаза, его слова… Он благодарил за то, что я осталась с ним, не бросила. За то, что, как он думал, провожу его в Царство Тени. О, Сайгум, смилуйся! Почему я не растеряла сентиментальности за столько лет?