Ночная леди

Лафой Лесли

Герцогиня задумчиво посмотрела куда-то вдаль.

– Так ты любишь ее?

Йен обреченно вздохнул:

– Конечно, люблю, мама, разве я уже не говорил этого?

Герцогиня медленно перевела взгляд на сына:

– Нет, не говорил.

– Ну, иносказательно, другими словами…

– Есть случаи, сынок, когда чем точнее слова, тем убедительнее они звучат.

Поставив чашку на стол, герцогиня протянула руку, и Йен поднялся, хотя и не столь проворно, как мог бы, если бы не провел последние три дня в почти бессознательном состоянии. Качнувшись,

он шагнул к матери, чтобы помочь ей встать.

Пройдя к двери, герцогиня обернулась.

– Желаю тебе удачи, – мягко сказала она. – Сообщи, чем все закончится.

Ладно, так и быть, он попытается. По крайней мере, он явится к Фионе и скажет ей, что…

– Йен!

– Да, мама?

– Я понимаю, что тебе хочется сразу же броситься к мисс Тернбридж и уверить ее в своей неумирающей любви и преданности, но я советую тебе немного выждать, по крайней мере до тех пор, пока не выветрятся винные пары. Твое дыхание оскорбляет…

Йен вздохнул. Некоторые вещи, как видно, никогда не изменятся.

– Спасибо, мама.

– Всегда рада оказаться полезной.

Глава 17

Хотя мысли о главном предмете его забот не оставляли Йена ни на минуту, ему нужно было срочно заняться исправлением последствий того, что за последние три дня он натворил с остальной частью своей жизни.

Заглянув в кабинет, он бросил взгляд на стопки бумаг на своем столе, затем продолжил путь по дому.

Не успел Йен подойти к открытой двери Солнечной комнаты и поднять руку, чтобы постучать, как Чингиз-Джек спрыгнул с кровати и вцепился в штанину его брюк. Тем не менее, Йен терпеливо ждал, пока Шарлотта повернется лицом к нему.

– Можно войти? – вежливо спросил он.

– Это ваш дом. – Шарлотта бросила на него недобрый взгляд и снова отвернулась.

Именно такого приема он и ожидал. Ну ничего, начало неизбежного неприятного разговора всегда дается с трудом…

– Как я слышал, – сказал Йен, – вы говорили с моим юристом насчет того, чтобы поселиться отдельно.

– Да, и думаю, это будет лучший выход.

Йен поежился.

– Ну а если бы мы с леди Фионой все же решили пожениться, вы бы изменили свое намерение?

– Возможно, но так как вы, судя по всему, решили вести распутный образ жизни…

– Э нет, распутничал Гарри, – поправил Йен, – а я просто был пьян.

Шарлотта пожала плечами и ничего не сказала.

– Так вот, я намерен извиниться перед леди Фионой и просить ее переменить решение.

Шарлотта резко крутанула кресло.

– Когда?

– Как только я достаточно протрезвею для того, чтобы мое дыхание не свалило ее с ног.

– Тогда придется ждать до следующей недели. – Шарлотта вздохнула.

– Что, дело так скверно?

Девочка посмотрела на него с состраданием, потом сказала:

– В огороде есть место, где растет перечная мята. Ее нужно пожевать, прежде чем идти куда-нибудь.

Йен кивнул.

– Как ваши занятия с леди Райленд? – Взглянув вниз на рычащего

пса, Йен невольно сравнил его с исчадием ада. – Держу пари, что этот пес принадлежал портному, – проворчал он. – И портной научил его рвать брюки, чтобы не остаться без работы.

Шарлотта щелкнула пальцами:

– К ноге, Джек!

Пес сразу же выпустил то, что осталось от брюк, и потрусил к ее креслу. Сев сбоку от кресла, он оттуда скалился на Йена.

– Занятия проходят вполне успешно. Значительно успешнее, чем день, проведенный вами с леди Фионой.

Ого, а она, по-видимому, хорошо осведомлена…

– Вы говорили с ней после?

– Нет. Фиона все это время находилась в доме другой своей сестры. Леди Райленд сказала, что вид ее был ужасен.

«Ужасен?»

– В каком смысле ужасен?

– Она плакала, ходила мрачная, швырялась вещами, не ела, ни с кем не разговаривала, не выходила из своей комнаты. Леди Райленд дала Фионе три дня на то, чтобы она сама попыталась прийти в чувство, после чего намерена взять все в свои руки.

– Но три дня уже прошли. Вы имеете хоть какое-то представление о том, что леди Райленд намерена делать?

– Она сказала, что этим утром собирается заставить Фиону возвратиться домой и заняться делами. Не думаю, что люди часто говорят леди Райленд «нет». Я сегодня осталась дома, потому что хотела помочь в случае, если все пойдет плохо.

– Как вы считаете, если я приду туда, они меня впустят или пристрелят прямо на пороге?

– Не знаю, Йен. Когда леди Райленд узнала, что вы пытались утопить свою печаль в вине, она пробормотала что-то насчёт типичных мужчин. А когда лорд Райленд сказал, что хочет пропустить рюмочку-другую в знак сочувствия, леди Райленд бросила на него этот свой знаменитый взгляд.

– Они таки позволят мне войти, – предположил Йен с облегчением. – Они разрешат мне попытаться.

– Хотелось бы верить. Только, пожалуйста, не испортите все на этот раз. Я обожаю Фиону и не позволю ее обижать.

– Я тоже ее люблю.

– Тогда вы должны показать ей это.

– Правильно, вот только как?

Он ведь уже пытался – с помощью безделушек, которые сейчас загромождали его гостиную. Наверное, будучи пьяным, он не смог отыскать то, что Фиона действительно хотела бы получить от него. Что, если ему не удастся и в трезвом состоянии…

– У вас есть какие-нибудь идеи? Может быть, Фиона упоминала что-нибудь, чего бы ей очень хотелось?

– К сожалению, я ничего не могу придумать. Я только слышала, как Фиона говорила, что хотела бы больше времени проводить с вами и…

– Спасибо, Шарлотта. – Йен пошел к двери. – Если вы придумаете что-нибудь, я еще буду здесь какое-то время: мне все же нужно заниматься делами и просмотреть документы, которые накопились за эти дни.

– Не забудьте про листья перечной мяты.

– Конечно, я нарву их прямо сейчас. – Свернув в сторону кухни, Йен направился к двери, ведущей в маленький огород, на котором выращивались полезные травы.