Ночная леди

Лафой Лесли

– Кажется, я кое о чем догадалась, – пробормотала Кэрри, – или ты тоже?..

Действительно, Симона и Тристан решили наконец увеличить потомство и теперь оба сияли от счастья. Беременность протекала у Симоны легко, близилось время появления на свет еще одного наследника.

– Постарайся изобразить удивление, когда они сообщат нам эту новость, – попросила Кэрри.

Фиона кивнула и удивленно подняла брови, потому что ей привиделось запорошенное снегом пространство, поросшее вереском. Ни домов, ни людей, только бескрайняя древняя земля. Солнце уже поднялось, согревая

землю, и все вокруг зазеленело, предвещая весну.

Странно. Фиона понятия не имела, что бы это могло значить. Поскольку в любом случае точного объяснения не существовало, она решила, что придет день, когда она будет стоять на вересковой пустоши, наблюдать за сменой времен года и вспоминать эту ночь. К счастью, видение не казалось мрачным; если бы ей непременно нужно было описать, какое чувство оно вызывало, она сказала бы, что оно похоже на довольство, на ощущение, что все идет так, как должно идти.

Впрочем, что толку гадать, какие– обстоятельства приведут ее на вересковую пустошь и когда это может случиться…

Фиона стряхнула с себя видение, сделала шаг, чтобы оказаться в объятиях Симоны, и вся отдалась ощущению чуда и счастья настоящего момента.

Йен повел леди Балтрип по дорожке подальше от света и звуков веселья, доносящихся от дверей террасы. Та смеялась и мило щебетала у его бока, а бриллиантовая брошь в центре ее декольте поблескивала в лунном свете.

Где-то в середине короткого танца она назвала ему свое имя, и он попытался мысленно повторить его, чтобы позже шептать в порыве страсти.

Джун? Энн? Или Сильвия? Черт. Если он ошибется, получится нехорошо. Йен снова и снова перебирал имена, услышанные за этот вечер. Она стояла с герцогиней Райленд. Ее светлость зовут… Нет, кажется, имя вообще не было названо. А вот сестру ее светлости зовут Фиона. Леди Фиона Тернбридж. Почему-то из всего потока сведений именно этот пустяк застрял в памяти. А все ее глаза, решил Йен. Удивительного зеленого цвета. Не светлые, не в крапинках, не меняющие цвет, как у него. Сияющие глаза цвета молодой травы, чистые и ясные… Больше он никогда не будет выслушивать мнение Гарри! С головой у леди Фионы все в порядке, а что касается ее умения видеть сквозь людей… Ну нет, леди Фиока смотрит внутрь людей и читает в их душах, что поначалу вызывает оторопь, и тут Гарри в каком-то смысле можно понять. Но если подумать, все не так. Ни в малейшей степени. На самом деле есть что-то притягательно-опасное в том, чтобы дерзнуть…

– Кажется, вы решили шагать до самой Шотландии, Йен?

Герцог вздрогнул и взглянул на женщину рядом: ее глаза потемнели, а улыбка определенно приглашала к более решительным действиям.

– Мне представляется, мы отошли настолько далеко, насколько диктует благоразумие и желание уединиться, – признал он, улыбаясь и увлекая ее к садовой скамейке, очень удачно оказавшейся рядом.

Леди Балтрип грациозно опустилась на скамейку и медленно окинула своего спутника взглядом с головы до ног. Йен поднял бровь и подождал, пока она закончит осмотр, решив, что она не менее зоркая, чем леди Фиона, но ее ничто не

интересует, кроме самых поверхностных вещей, кроме немедленной возможности получить быстрое физическое удовлетворение.

Впрочем, это прекрасно его устраивает, сказал он себе, когда дама начала торопливо расстегивать его брюки. Секс с красивой, горящей желанием только что встреченной женщиной вполне отвечал представлению Йена о замечательно проведенном времени. После бала, при условии если женщина окажется достаточно искусной и совершенно не заинтересованной в более формальных и длительных отношениях, возможно краткое продолжение.

Когда она высвободила его затвердевший член, Йен закрыл глаза. Черт, и как же ее зовут?

Дама наклонилась вперед, и он задрожал от наслаждения, от ее бесстыдных и искусных ласк. Не важно, как ее зовут, уверил он себя, когда они приблизились к развязке: главное – это не Фиона…

Глава 2

Пока Дрейтон и Кэрри шли к карете, Фиона свернула с дорожки и остановилась, чтобы сбросить туфли. Она поводила пальцами по влажной траве и облегченно вздохнула. Самым худшим в посещении званых вечеров, по крайней мере, в смысле физических страданий, были именно туфли: час за часом стоять на мраморном полу в туфлях на высоких каблуках, страдая от скуки и надеясь не пошатнуться, – Боже, какая мука!

Фиона прикинула расстояние до кареты, количество шагов, которое ей придется сделать, и то, сколько людей могут увидеть ее. Снова вздохнув, она втиснула ноги в туфли и последовала за сестрой и ее мужем.

– Разве Джейн не едет с нами? – спросил Дрейтон, помогая Кэрри сесть в карету.

– Насколько я знаю, она нашла другой экипаж, – отозвалась из кареты Кэролайн.

Что ж, можно сказать и так.

Фиона позволила Дрейтону помочь ей подняться по ступенькам; зная по опыту, куда заведет разговор о тете Джейн, она снова сбросила туфли и удобно устроилась в уголке кареты.

– Опять! – Дрейтон с ворчанием уселся напротив. – Джейн просто неисправима.

– Я предпочитаю считать, что она очень пылкая.

– «Очень» – большая недооценка, – возразил Дрейтон, когда карета уже выехала из ворот и покатила к дому. – Она только вчера сняла траур по Балтрипу. Кого из старых простофиль она дурачит на этот раз?

– О, он совсем не старый! Я не думаю, что его можно одурачить; для этого Джейн действует слишком откровенно.

– Если не сказать – грубо. Так кто он?

– Герцог Дансфорд.

– Ну и ну… – протянул Дрейтон. – Этот гораздо моложе и не в пример здоровее тех мужчин, которых она обычно выбирает.

Кэрри закатила глаза.

– Джейн не строит планов в отношении него, Дрейтон. Я подозреваю, что она таким образом празднует свое возвращение в общество.

– Я воздержусь от комментариев относительно того, как герцог оценивает Джейн. – Дрейтон фыркнул. – А что подумает его мать об этой связи?

– Да уж, если она узнает… – Кэрри с улыбкой повернулась к Фионе: – Вдовствующая герцогиня славится ужасным нравом. Ничего удивительного, что ее сын еще не женат.