Ночная кобылка
Шрифт:
– Да, – просияла Хамелеон (кажется, она поняла суть дела), – у меня есть с собой волшебные спички. Я использую их, если стряпаю что-нибудь. Единственное, чего мне не хватает, это что-нибудь такое твердое, поскольку спички загораются только тогда, если их хорошенько потереть об это твердое!
– Тогда все отлично! Разведи большой костер! – Аймбри явила сценку, в которой Хамелеон пряталась за каменной колонной и украдкой собирала куски сухого дерева и хворост, и все, что только может гореть, – костер должен быть большим, и дым тоже должен быть сильным. Причем когда сентикор
Про себя Аймбри подумала, что в принципе сентикор может при желании в два счета поймать эту женщину, но сейчас не это было главным. Главным было во что бы то ни стало развести дымный костер.
– Я постараюсь развести огонь! – крикнула Хамелеон. Тогда Аймбри побежала быстрее, снова отрываясь от сентикора, который в бешенстве принялся пускать из ноздрей клубы дыма. Забежав за массивную колонну, кобылка затормозила, действуя как можно аккуратнее, чтобы не сбросить этом наездницу. При этом Аймбри подумала, почему она в свое время не догадалась так резко затормозить, чтобы оседлавший ее Всадник вылетел из седла. Можно было и просто встать на дыбы, сбросив его. Да, тогда ей было не до этого! Хотя, впрочем, это вряд ли удалось бы – Всадник наверняка хорошо знал все повадки лошадей. Ведь недаром же его величали Всадником – человеком, прочно сидящим на спине лошади!
Хамелеон соскочила со спины Аймбри и быстро зашла за колонну. Аймбри тем временем стрелой понеслась в другую сторону, отвлекая сентикора от Хамелеон. Уловка удалась: чудовище тяжелыми скачками понеслось за ней, не обратив на колонну никакого внимания. Хотя, может, он предпочитал из двух целей преследовать одну, ту, что покрупнее, а может потому, что конинку он любил больше. Но Аймбри как раз этого и хотела – если бы сентикор направился к Хамелеон, тогда бы беды не миновать!
Аймбри намеренно подпустила сентикора поближе к себе, чтобы он решил, что кобылка выбилась из сил и уже близок тот час, когда она станет его добычей. Хамелеон тем временем периодически осторожно высовывалась из-за колонны, подбирая валявшиеся поблизости куски дерева, пригоршни сухих листьев, мох и другие горючие материалы.
Спустя некоторое время вспыхнул огонь, от него в небо повалили густые клубы дыма.
Сентикор в недоумении остановился, явно не понимая, что происходит. Аймбри тоже остановилась, стараясь, чтобы чудище не увидело прячущуюся за колонну женщину. Она заговорила, стараясь разозлить сентикора еще больше: – Это огонь, чтобы спалить тебя дотла, скотина ты однорогая! – язвительно бросила она.
– Он не сожжет меня, не беспокойся, – презрительно фыркнул сентикор, – я сейчас же потушу его!
– Ты не посмеешь даже подойти к нему! – угрожающе процедила Аймбри, являя взору сентикора тушу подобного ему поджарившегося субъекта, который тоже пытался прикоснуться к огню.
– Ты так думаешь? – спросил сентикор, оглядываясь, не опалил ли костер шерсть и ему. Удостоверившись, что все на месте, он направился к костру. Тогда Аймбри резво подбежала к колонне с другой стороны и дала Хамелеон возможность быстро вскарабкаться ей на спину. Езда на спине лошади уже
Сентикор тем временем лапами стал разбрасывать костер. Пылающая головня от его удара отлетела на порядочное расстояние, приземлившись на поросший сухой травой участок. Трава моментально вспыхнула.
– Я же говорила тебе, ты не сможешь погасить огонь! – торжествующе крикнула Аймбри, являя сентикору вид пылающей ветки, которая, упав, зацепилась за его рог. Сентикор пытался якобы стряхнуть эту ветку, но она разгоралась еще сильнее, опаляя его рыло. Вдруг и сам рог вспыхнул.
– Прекрати! – настоящий сентикор вздрогнул всем телом, как будто его рог и вправду обгорел.
– От тебя останется только кучка золы! – продолжила Аймбри, старательно усиливая вид якобы горящего рога. Рог уже превратился в факел, с яркими языками пламени. Причем языки огня были связаны в одно ясно читаемое слово: смерть.
– Нет, с меня хватит! – зарычал сентикор. Подскочив ко рву, он во мгновение ока опустил в воду свой рог. Рог, который образно пылал, тоже погас, поскольку реальность все-таки штука неоспоримая. Но Аймбри удалось-таки явить сентикору новый образ: обгоревший рог шипел и испускал невероятное зловоние.
– Эй, вы, там, – подал из рва голос водяной, моментально рассеивая созданный кобылкой образ. Но тут же появился другой образ: водяной превратил воду в лед, рог сентикора вмерз в этот лед, и чудище так и осталось беспомощно стоять с опущенной головой. Сентикор в ярости зарычал и с бешеной силой дернулся, высвободив рог и расшвыривая в стороны увесистые куски льда. Испуганный водяной моментально обернулся рыбой и скрылся под водой.
Теперь сентикор придумал иное: своим рогом он брызгал водой на еще горевший костер. Но костер горел слишком ярко и находился далеко от рва – лишь несколько капель попали в огонь и с шипением испарились. Это было поистине адское пламя!
Сентикор остановился, размышляя над чем-то. Затем он подошел к отмели, ковырнул рогом ил и стал швырять куски ила и глины в огонь. Послышалось шипение испарявшейся воды, пар и дым повалили клубами.
– Эй, кобылка, – окликнул Аймбри водяной, который безопасности ради уселся на отмели подальше от сентикора, – а ведь водяной сочувствовал сентикору. – Я знаю, чего ты задумала! – снова подал он голос.
– Заткнись ты! – Аймбри явила новую сценку, в которой сентикор и водяной столкнулись лицом к лицу, – все равно у него ничего не получится!
– Это только ты так думаешь, глупое животное! – крикнул водяной.
Подкрепленный неожиданной поддержкой, сентикор с еще большим рвением принялся забрасывать костер грязью. Ему удалось сбить пламя, повалил густой дым. Огонь постепенно затухал.
– Черт побери, он погасил его, – раздраженно бросила Аймбри.
Так и произошло. Огонь погас, но зато всю округу заволокло дымом, от которого все закашлялись. Солнечный свет померк, поскольку лучи не могли пронизать этот слой дыма.