Шрифт:
Часы за стеной отмерили двенадцать медленных ударов.
Ася потянулась, изо всех сил подавляя зевоту. Ночь была еще впереди, а ей уже страшно хотелось спать. Но если уснуть, сидя на стуле, то потом проснешься словно вся избитая. Значит, надо как-то перемаяться до восьми утра, когда ее сменят с дежурства. А завтра суббота, дома можно будет лечь и спать хоть до вечера. Она вздохнула, потерла виски и снова склонилась к книге, тускло
Сон наступал. Слова расползались, как тараканы; голова не хотела вникать в смысл, веки налились свинцом. Ася была уже готова сдаться и уснуть, как неожиданно дернулась, точно от удара. Она встрепенулась, не сразу осознав, что все еще водит бессмысленным взглядом по странице, и, с трудом понимая, несколько раз перечитала последнюю увиденную строчку. И поняв, вздрогнула:
«…Крысы непременно на него нападут. И очень быстро обгложут его до костей. Они нападают также на больных и умирающих. Крысы удивительно угадывают беспомощность человека…»
Она поежилась. Проснувшиеся глаза уже бежали дальше:
«…Вы видели, как прыгает крыса? Он прыгнут вам на лицо и начнут вгрызаться. Иногда первым делом набрасываются на глаза. Иногда прогрызают щеки и пожирают язык…»
Мягкий полусон отлетел, точно его и не бывало. В испуге Ася оглянулась на черное ночное окно. Пальцы дрожали, с жадностью переворачивая страницу: строчки завораживали жутью, отталкивали и одновременно влекли в себя, обещая вот-вот открыть нечто еще более страшное, леденящее кровь обморочным восторгом. Через силу захлопнув книгу, она отодвинула ее подальше.
Внутри колотилось горячо и тревожно – как в раннем детстве, когда случалось проснуться глубокой ночью от липкого, черного кошмара и не сразу удавалось вынырнуть в явь, ощутить себя в теплой безопасной постели… Ну и глупость, – она провела ладонью по холодной крышке стола, пытаясь успокоиться. – Это же роман ужаса. Автору бог знает чего нужно было напридумывать, чтоб боялись. Читали, боялись – и читали дальше, желая бояться все сильнее. Все это выдумки от начала и до конца…
Она огляделась кругом – но почему-то внушенная себе уверенность не казалась истинной. Приемная была наполнена плотным мраком, и лампе не хватало сил пробить его по-настоящему.
Глупость, – она усмехнулась, еще почти спокойно. – Сидеть и дрожать в темноте! Надо встать и включить верхний свет, который сразу разгонит ночные страхи.
Включить.
Но…
Ну и что? Стиснуть зубы, и… Ася выпрямилась, но не смогла заставить себя оторваться от стола: при одной мысли о необходимости покинуть освещенное пятно, сразу онемели ноги.
Словно их отняла ночь, прижавшаяся снаружи к черному, слепому стеклу.
– «…Крысы… непременно… нападут» Какие крысы?! При чем тут крысы?!
Неожиданно для себя она произнесла это вслух и охнула, испугавшись собственного голоса.
И тут же, в тот же самый миг, ей почудилось, будто поблизости кто-то осторожно скребется.
А ведь крыс тут видимо-невидимо, – подсказал ей кто-то очень злой, радостно шевельнувшийся в темноте за спиной.
Ну конечно, она и сама это знала. Ночной директор – маленький веселый старичок, из-за болезни которого вся канцелярия вынуждена была сейчас дежурить по очереди, – рассказывал, что когда он под утро выглядывает в коридор, они мечутся вдоль стен, хрюкая и стуча хвостами…
Но она-то в коридор не пойдет!!! Ей незачем бродить по пустому институту; она заперлась в надежной приемной, здесь безопасно, нужно только пережить зимнюю ночь, которая всегда запускает в душу нелепые страхи… Впрочем, и ночь ни при чем: сама начиталась всякой дряни.
Нужно было взять какой-нибудь современный детектив, желательно, чтоб автором была женщина – подумала она. – Тогда со скуки сама бы не заметила, как уснула…
И тут же вспомнила, как сама видела крысу недели две назад. Днем: вернулась с обеда раньше всех, присела переобуться – и услышала, как кто-то ворошит бумаги за сейфом. Она вскочила, и под ноги ей метнулся серо-бурый ком. Неизвестно еще, кто кого испугался, но Ася совершенно автоматически швырнула вслед сапогом – и, наверное, попала, поскольку из-под шкафа раздался визг. Потом она рассказывала об этом дома. Со смехом: ей было ни капельки не страшно, она не видела причин бояться.
– Зря ты в так сделала, – на удивление серьезно сказал отец. – Крыс нельзя трогать. Убить ее трудно, а обиду она запомнит и потом подстережет. Прыгнет и укусит. Потому что крыса – это самый умный и хитрый из всех зверей…
Теперь, среди ночи, эти слова вдруг вспомнились. И ей стало по-настоящему страшно.
Конец ознакомительного фрагмента.