Ночь всех проверит
Шрифт:
– А ты мастер придумывать! У твоего брата есть меч? Как у Меченосца?
– Он взял с собой. На всякий случай, – глазом не моргнув, отвечает маленький проходимец, подкинутый мне с флагманского корабля сегодня утром.
– И твой брат собрался жениться на белошвейке?
– А если она красивая? Придется жениться… – серьезно вздыхает мой подопечный. Он не лишен здравомыслия.
– Значит, белошвейка красавица? – интересуюсь я, отчаянно сопротивляясь дреме. Нужно потерпеть, пока этот живчик не угомонится. Не может быть, чтобы фиал, властно действующий на меня, оказался бессилен перед трехлетним ребенком.
– Волос
Судя по жесту, глаза белошвейки размером с местные яблоки. Действительно, красавица. Спасти такую – дело чести каждого настоящего «мусчины».
В соседних шезлонгах переговариваются двое, они слышали слова ребенка.
– Издержки профессии… – Первый, негромко.
– Я бы запретил авантюру с поиском того, что не может быть найдено ни при каких условиях. Зона эпсилон – побочный эффект искривления пространства-времени, вызванный работой белошвеек, какой смысл бросать в эту дыру пилотируемый корабль с офицером на борту?
– Согласен. Глупо тратить человеческие и технические ресурсы. Мы пока не в состоянии объяснить парадокс эпсилон.
С меня разом слетает сонливость, и кровь приливает к лицу:
– Пропадают молодые девушки, настоящие профессионалы. Исчезают бесследно, не оставив после себя ничего, кроме воспоминаний. По-вашему, они недостойны помощи и участия?
– Конечно, конечно! – соглашается первый. – Молодые девушки… – он делает упор на «молодые», – их жалко, да. Но во всех концах вселенной постоянно гибнут люди, гибнут девушки разных профессий, не только белошвейки. Несчастные случаи, аварии, облучения и болезни не щадят никого.
Второй, с острым профилем и бесстрастный, по виду эриданец, отзывается после паузы:
– Я бы не говорил о высоком профессионализме, когда речь идет о белошвейках.
– Сударь, вы сторонник автономных полетов на до-световой? – интересуюсь я.
– Понимаю ваш сарказм, уважаемый патриарх. Нет, я не из тех, кто хочет любой ценой сохранить космический флот в том виде, в каком он был сто пятьдесят лет назад. Автономные звездолеты с термоядерными двигателями навсегда отошли в историю, но я хочу сказать: не надо так носиться с белошвейками, дело того не стоит. Девушки – рядовая обслуга космических перемещений. Работницы низшего звена, необразованные и, подозреваю, глубоко невежественные. Эта профессия собирает интеллектуально ленивых и лишенных амбиций выпускниц школ. Есть мнение, что участившиеся случаи попадания белошвеек в зону эпс, как вы сейчас толковали ребенку, случаются именно из-за несовершенства навыков их первой мастерицы.
Я даже приподнимаюсь с ложа, хоть туристам не рекомендуется делать это в час, когда действует фиал, – на Ило Семилунном сон наступает мгновенно. Я говорю:
– Вас послушать, любой полководец древности, проигравший битву, – никудышный профессионал. Как и первопроходцы большого космоса, жизни отдавшие за то, чтобы проложить дорогу к звездам!
Первый, с гладко бритым округлым лицом и мягким подбородком, возможно, землянин, спешит примирить нас:
– Не будем заострять тему, господа! Честное слово, воолос стынет! – он белозубо улыбается и подмигивает моему мальчику.
Постояльцам
Парень, ты отправился в небытие, чтобы спасти «рядовую», по словам этих господ, работницу. Ты совершил большую глупость. Рыцарский порыв не обернется ни славой, ни почестями – как говорят здесь, «скроет трава до полуночи».
А эриданец хорошо встряхнул меня – сон как рукой сняло!
Эридан не дал звездному флоту ни одной белошвейки. Девушек по-прежнему вербуют на Земле из системы Солнца. Иногда их находят на Глизе и редко, очень редко – в секторах Фомальгаута и Кеплера.
Одна польза от этого разговора: фиал еще не поборол меня, а ребенок уже засыпает, устроившись в шезлонге в обнимку с длиннорылой мохнатой зверюшкой местного изготовления. И мне остается лишь затянуть ложе прозрачным колпаком, чтобы утренняя свежесть не нарушила сон мальчика.
Девушка хохотнула в ответ на шутку, ни на секунду не прерывая свое занятие: голова вполоборота, взгляд прямо и чуть вниз. Он видел ее плечи. Ниже, там, куда направлен был взгляд белошвейки, – сплошное мельтешение искр, как всегда. В челноках белль камеры установлены так, чтобы никто не мог видеть их работу.
Она резко, на полутоне оборвала смех.
Взмах обеими руками, кисти выразительные, говорящие – как у дирижера оркестра, и тень, изменившая лицо…
Теперь он понимает, что за тень. Это было прикосновение ужаса, не успевшего даже отпечататься на ее лице.
Первая мастерица канула в никуда, когда белошвейки наряжали караван на Фомальгаут. Тимох видел ее на экране, успел даже перекинуться парой шуток. Чудесная девушка с роскошной грудью, с кожей невероятного, почти мистического, бело-розового цвета, какая бывает только у потомков сорока поколений белой расы Земли. Милашка, стремительная в движениях и на язык такая же скорая.
Не было никаких побочных эффектов, ни звука, ни сполохов – ничего, что могло сопроводить катастрофу;
все произошло просто и буднично – словно между патрульным кораблем и челноком белошвейки резко прервалась связь.
Тимох отшатнулся от монитора, осознав, что стал свидетелем гибели белошвейки. И, возможно, виновником гибели – ведь он заигрывал, когда девушка совершила роковую ошибку.
Тимох почувствовал холод у основания волос. Теперь ему предстояло жить с памятью о чужих последних мгновениях.
Волна горечи собралась комом в солнечном сплетении. Бездна, жалко глазастую!
А еще эта нить тахионов – она тянулась за пропавшей девушкой, и это значит, белошвейки чувствовали подругу и нервничали. Если они сработают наряд с изъянами, корабли рискуют выпасть вовне. Им придется начинать все заново, но во вселенной не существует и двух точек с абсолютно одинаковыми характеристиками, и потому повторить наряд невозможно. А безупречная чуйка – только у первой мастерицы.
В глубине экрана кубо-кубо четко виднелась нить между флотилией и кораблем белошвейки. Первая сделала почти невозможное – она умудрилась оставить след своего челнока, и она будет ждать помощи. Ждать… Если на изнанке вселенной вообще возможно ждать, если там существует такое понятие, как время…