Ночь волчицы

Левенбрюк Анри

Когда четверо разведчиков предстали перед Алеей, она поблагодарила их и дала указания:

— Вы понесете мое знамя вверх по горам. Двигайтесь к той вершине, что напоминает клюв ворона. Под ней ждут воины туатаннов. Их предводителя зовут Тагор. Он мой брат. Скажите, что Кайлиана, Дочь Земли, здесь и что мы их ждем. Будьте осторожны. Обращаясь к ним, вы должны соблюдать обычай.

Она посмотрела на четверых мужчин, те внимательно ее слушали.

— Когда вы увидите Тагора, вы должны сказать ему слово в слово: «Приветствуем тебя, Тагор,

сын Саркана, да признает Земля тебя и твое племя». Потом вы должны выказать почтение. Не забывайте, что это люди чести и они чтут Землю превыше всего.

Разведчики кивнули.

— Ступайте. Переночуйте у них и возвращайтесь завтра. Проведя с ними ночь, вы докажете, что доверяете им.

Воины сразу двинулись в путь, вероятно опасаясь наступления темноты. Алеа смотрела, как четыре фигуры скрылись за высокими скалами, которые нависали над лагерем. Затем она повернулась к Эрвану:

— Ты видел их глаза? Видел, как они смотрят? Они ловят каждое мое слово. Что бы я ни сказала, они все исполнят…

— Ты их предводитель, Алеа, а у них давно не было вождя, которым бы они так восхищались.

— Меня это пугает.

Эрван покачал головой:

— Перестань жаловаться, Алеа, и научись ценить удачу, когда она тебе улыбается. Многие генералы мечтают о такой верной армии.

— Зато я не мечтаю стать генералом, — с улыбкой возразила Алеа.

— У тебя всегда на все готов ответ, верно?

— Было у кого поучиться!

Эрван не сумел сдержать улыбку. Впервые за долгое время Алеа повеселела. Он взял ее за руку и повел на плато, которое показывал ей раньше:

— Идем, я покажу тебе ту скалу.

Она последовала за ним, и они удалились из лагеря, никого не предупредив. За время пути они не перемолвились и словом, но Эрван не выпускал ее руку, которую крепко сжимал у себя в ладони. Тот и другой чувствовали, как бьется в их жилах кровь. Как эхо двух барабанов, выстукивавших ритм общих тревог и надежд.

Уже почти стемнело, когда они добрались до скалы, на которую указал Эрван. Они подошли молча, почти с благоговением, и Алеа увидела знак, выточенный в камне.

— Ты знаешь, что это значит? — спросил Эрван, заходя сзади, чтобы ее обнять. — Это тот же знак, что у меня на кольце. Он наверняка много всего означает. Во-первых, я думаю, это значит, что здесь мы на пороге миров. Вероятно, здесь соприкасаются все миры. Наш мир, мир мертвых, миры Джар и Сид. А может, еще и другие. Еще это должно означать, что здесь встретились мои родители и здесь соединились.

Эрван поцеловал ее в затылок.

— А раз это тот же знак, что на моем кольце, значит, между всем этим и Самильданахом есть связь.

— Но что именно означает знак у тебя на кольце?

— Точно не знаю. Но если вспомнить о том, что написано в Энциклопедии Анали, все становится ясно.

— Что именно? — нетерпеливо спросил молодой магистраж.

— Самильданаху суждено примирить любовь и власть. Что-то в этом роде.

— Любовь и власть?

Алеа

улыбнулась. Она отстранилась от Эрвана и прошлась возле скалы.

Теперь скала казалась огромной тенью. «Каменный великан», — подумала она. По ее спине пробежала дрожь. Она представила, как Фелим встретил здесь женщину из Сида. Ее мать. Какое у нее было лицо? Почему она вышла из нижнего мира? И что стало с ней, когда ей пришлось бежать?

Алеа решила больше не задавать себе вопросов и повернула назад, к лагерю.

— Идем, — она подала руку Эрвану, — поужинаем с остальными.

Внизу лагерь был ярко освещен большим костром, который развели, чтобы пожарить мясо и согреться. Желтые языки пламени плясали в ночной темноте, разлетались подхваченные ветром искры. Где-то уже слышалась песня волынки.

Мерианд Мор Прекрасный, граф Темной Земли и брат почившего короля Галатии, стоял рядом с Ференом Ал'Роэгом, графом Харкура.

Голос епископа Эдитуса гулко звучал под куполом собора Риа, он читал проповедь глубоким проникновенным голосом. Храм был полон народу. Жители Харкура, внезапно воодушевленные победой своего графства над туатаннами и друидами, объединились под знаменем Христа, исполненные новых надежд. В христианской столице царило веселье. Забылось жестокое правление Ал'Роэга. Забылись угрозы Воинов Огня, притеснения и принудительное обращение в новую веру. Теперь люди гордились могуществом своего графства. Мойра стала дурным воспоминанием. Друиды — призраками прошлого. Ал'Роэгу наконец удалось объединить своих подданных, и каждый надеялся, что он ведет их к победе. Харкур, над которым прежде смеялся весь остров, завтра станет центром королевства.

Осенний свет пробивался сквозь большие цветные витражи собора, и на серых каменных колоннах отражались яркие пятна голубого и фиолетового. Солнечные лучи скользили по длинному нефу до алтаря, где на глазах у собравшихся Эдитус возносил хвалу Богу, даровавшему им победу. В проходах колыхался запах ладана, голос проповедника эхом разносился по храму.

— Нам предстоит большая игра, — шепнул Ал'Роэг, наклонившись к уху графа Темной Земли.

Тот кивнул.

— Раскол Совета друидов будет нашей единственной надеждой на победу. Но сначала мы должны захватить графство Сарр. Граф Албат Руад слаб и сдастся первому встречному. Поэтому нужно как можно скорее напасть на Сарр, раньше, чем мы начнем поход на Галатию.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, — отвечал Мерианд. — Но что потом? Вы полагаете, мы будем настолько сильны, чтобы в конечном счете разбить Галатию? А вдруг Бизань присоединится к королеве?

— Действительно, про Бизань мы пока ничего не знаем. Глупо нападать на нее сейчас, потому что пока она ни к кому не примкнула и по-прежнему представляет опасность. Но вы правы, хорошо было бы удостовериться в том, что граф не станет объединяться с королевой.

— Бизань всегда поддерживала Галатию…