Ночь в Толедо

Бразиак Рене

Она застонала, ее детское лицо исказилось страданием, человеческим страданием - дрожь, страх, слезы - все эти признаки

сладострастия. Он превратился в паралитика, потерявшего власть над половиной своего тела, которая взята в плен, охвачена легкой болью, и вскоре она становится невыносимой - мышцы его живут независимо от тела, которое стало раной, в которой кипит его семя. Горячее, оно жжет изнутри, и он проникает все глубже в ее плоть - словно рвет ее яростными ударами. Они покрылись потом, словно борцы, два тела бьются в головокружительном темпе, и близится конец. Она вскрикивает, - ее стон ничем не остановить, - сжимается

в комок, не знает, что происходит с ней. Сжимается и он, роняет голову ей на плечо, сжимает губы, закусывает их, задыхается, и на вершине напряжения и полета спрятанная в нем боль из самого центра его тела, из его чресел и ног, собирается в одну точку, и он изгоняет ее из себя, как в агонии, он освобождается от семени, она по-прежнему стонет, им обоим жарко, их тела невольно вздрагивают два-три раза, словно они обратились в умирающих насекомых, затем их уставшие конечности расслабляются, он падает на нее всей тяжестью и тонет, разбитый и опустошенный, как соломенный паяц.

И вновь их обволакивает тишина.