Ночь Ужаса
Шрифт:
Я слышу шум их сражений в далёких разрушенных городах, чувствую злобу в их взглядах, что устремлены на меня.
— Я — Мортлок! — заревел я в сторону холмов, что корчатся и извиваются, словно нечто разумное. — И я бросаю вызов воле темных богов! Я бросаю вызов ксеносам! Этот мир не принадлежит вам!
И могу поклясться, что слышу в дуновении ветра насмешку.
Мои
Моя последняя надежда, последняя надежда этого мира — она находится на выступе скалы среди пустошей. Спасение. И хоть я не вижу его, передатчик в моей броне указывает на то, что оно именно там. Мой экзоскелет потрёпан, испепелитель был оторван в предыдущей схватке, а гатлинг-пушка давно исчерпала боезапас. У меня остались лишь вера и воля. И их должно хватить.
Рождающиеся лучи последнего рассвета этого мира лишь едва ступили в мир, где правит своё последнее время ночь. Обессиленный, истощенный горем и почти сломленный, я принуждаю себя сделать последнее усилие.
Я слышу шум океана рядом… и вдруг осознаю, что никаких океанов уже не осталось.
Огромная волна отвратительных существ: чужих и демонов достигла меня.
Я оборачиваюсь и вижу их, визжащих, издающих хриплые лающие звуки, разрывающих и убивающих всё на своём пути. Но даже в своей жажде смерти они не забыли обо мне. Мне кажется, что я их трофей, нечто особенное, их символическая победа.
Я бросаю вызов им всем.
Начиная взбираться по осыпающемуся склону скалы, я взметаю в воздух облака пыли и камни. Я припадаю на колени в экзоскелете, карабкаясь с помощью силовых перчаток, зарываясь ими в грунт, цепляясь, чтобы стоять, и хотя бы встретить свой конец на ногах.
Волна накатывает на подножие скалы. Оглянувшись, я вижу, что выступ, по которому я взбирался, стал островком
— Спасение.
Это предпоследнее из сказанных мною слов. Я вижу его нацарапанным на металлической оболочке.
Устройство выглядит довольно безобидным. Ромбовидная капсула едва ли в половину роста моей «Немезиды». Я освобождаюсь от креплений и спрыгиваю с экзоскелета. Он уже отработал своё. Шлем становится душным, и я освобождаю крепления, позволяя ему упасть. Смердение, разлитое в зараженном воздухе этого мира, заполняет мои лёгкие. Ползком добираюсь до края устройства, опасаясь, что орды тварей вот-вот доберутся до меня.
Их невыносимые вопли оглушают меня, а вонь почти удушает, но моя воля крепка: я открываю панель и касаюсь клавиш в последовательности ручной активации. Всё, что я в этот момент могу слышать — слова гроссмейстера, благословляющего нас перед битвой. Всё, что я могу чувствовать — запах молитвенных свеч на принесении клятвы в часовне братства на Титане.
Единственная картина перед моими глазами — я стою в окружении наследия героев на Полях Мертвых.
Я — Зиг Мортлок из Серых Рыцарей Титана, и это моя последняя воля и исповедь.
Судя по контрольной панели устройства, оно не сработало — его боевой механизм дал сбой по странной прихоти судьбы, но я могу заставить дух машины ожить.
В момент, когда я чувствую первое дыхание демона на своей шее, когда психическое присутствие, что давило на меня с момента нахождения в крепости, обрушивается чужой, ужасной мощью всей стаи тварей, когда занимается рассвет, омывающий моё израненное тело в лучах кроваво-красного солнца, я произношу последнее слово, что спасёт этот мир от проклятия и активирует бомбу.
— Экстерминатус…
Я вижу свет… Я вижу славу… Я вижу…