Ночь Томаса
Шрифт:
Та давняя бочка с огнем не погубила ее жизнь, пусть и украла ее красоту. Когда у нее радовалось сердце, с лица исчезало все страдание, а шрамы и изуродованные черты трансформировались, и лицо Блоссом становилось впечатляющим лицом героини и милым лицом подруги.
— Заходи, заходи, ты должен это увидеть, — за руку она повела меня на кухню, где горели свечи.
Аннамария сидела за столом, в окружении видимых и невидимых.
На столе лежал один из белых цветков с толстыми вощеными лепестками. Большие, как
— У вас есть дерево, на котором они растут? — спросил я Блоссом.
— Нет. Но я бы с удовольствием вырастила такое дерево. Аннамария принесла цветок с собой.
Ко мне подошел Рафаэль, виляя хвостом, радуясь моему возвращению. Я присел, чтобы погладить его. Почесать живот.
— Я не видел, чтобы ты несла цветок, — я повернулся к Аннамарии.
— Она достала его из сумки, — пояснила Блоссом. — Аннамария, покажи ему. Покажи ему, что это за цветок.
На столе стояла хрустальная ваза с водой. Аннамария положила цветок в воду.
— Нет, Блоссом. Это твой цветок. Храни его, чтобы он напоминал обо мне. Одду я покажу, когда он будет готов.
— Здесь, этой ночью? — спросила Блоссом.
— Всё в свое время.
Аннамария одарила Блоссом одной из тех мягких улыбок, от которых невозможно оторвать глаз, но на меня посмотрела более строго.
— Как ваши успехи, молодой человек?
— Я больше не чувствую себя молодым.
— Сказывается плохая погода.
— Скорее, очень плохая ночь.
— Ты хочешь уехать из города один?
— Нет, мы уедем вместе.
Свет свечей вроде бы прибавил яркости.
— Решение всегда твое, — напомнила она.
— Со мной ты в большей безопасности. И нам пора.
— Я забыла! — воскликнула Блоссом. — Я же собрала вам корзинку с едой. — И она поспешила в дальний конец кухни.
— Через несколько часов взойдет солнце, — предрекла Аннамария.
— Где-нибудь, — согласился я.
Она поднялась из-за стола.
— Я помогу Блоссом.
Подошел мистер Синатра, и я поднялся, чтобы сказать: «Спасибо вам, сэр. Извините, что мне пришлось вас так разозлить».
Он дал понять, что все забыто. Один кулак подставил мне под подбородок, игриво ткнул вторым.
— Я думал, вы уже отбыли. Не стоило меня ждать. Это очень важно — перейти в другой мир.
Он вытянул перед собой руки ладонями вверх, как фокусник, собравшийся начать представление.
Одетый, как и в тот день, когда он присоединился ко мне на пустынной дороге (шляпа, чуть сдвинутая набекрень, пиджак, переброшенный через плечо), мистер Синатра пересек кухню, поднялся по увешанной полками стене и исчез через потолок. Он остался артистом и после смерти.
— Как сюда добрался золотистый ретривер? — спросил я.
— Просто появился у двери, — ответила Блоссом, — и очень вежливо гавкнул. Он такой милый.
Еще входя на кухню, я заметил, что Рафаэль знает о существовании Бу. И не сомневался, что к дому Блоссом его привел пес-призрак.
— Мы должны взять его с собой, — заметила Аннамария.
— Принято единогласно.
— В тяжелые времена собака — всегда друг.
— Похоже, ты напрашиваешься на неприятности, — предупредил я Рафаэля.
Тот широко улыбнулся, будто только и мечтал о неприятностях, да еще в большом количестве.
— В этом городе нам теперь места нет, — я посмотрел на Аннамарию. — Нужно уходить.
Еды в корзине, собранной Блоссом, хватило бы на целый взвод. Положила она в нее и говядину, и курятину для нашего четвероногого спутника.
Проводила нас до автомобиля. Я поставил корзину в багажник, обнял Блоссом.
— Берегите себя, Блоссом Роуздейл. Я хочу дождаться того дня, когда обыграю вас в карты.
— И не мечтай. После того как присоединюсь к вам, я опять обдеру тебя как липку.
Я оторвался от нее, прочитал на ее лице радость, ту самую, которую увидел, когда она открывала входную дверь, и более глубинную, ранее мною не замеченную.
— Через несколько недель я закончу здесь все дела, а потом выиграю у тебя этот «Мерседес».
— Этот я одолжил.
— Тогда тебе придется купить мне еще один.
Я поцеловал ее в лоб, в щеку. Указал на уютный коттедж, из восьмигранных окон которого струился теплый свет:
— Вы действительно хотите все это оставить?
— Это всего лишь дом. И иногда здесь очень одиноко.
Аннамария присоединилась к нам. Одной рукой обняла за плечи Блоссом, другой — меня.
— А что мы делаем? — спросил я Блоссом. — Вы знаете?
Она покачала головой:
— Понятия не имею. Но мне больше всего на свете хочется уйти с вами.
Как всегда, в глазах Аннамарии мне ничего прочитать не удалось.
— Куда мы едем? — спросил я ее. — Где она нас найдет?
— Мы будем держать связь по телефону, — ответила Аннамария. — А насчет куда мы едем… ты всегда говорил, что узнаешь об этом в дороге.
Мы оставили Блоссом одну, но не навсегда, и, с собаками на заднем сиденье, проехали мимо выстроившихся вдоль дороги гималайских кедров, которые напоминали великанов, укутанных в белые плащи.
Я опасался, что ФБР, или Министерство внутренней безопасности, или какое-нибудь другое ведомство перекроет блокпостами дороги, ведущие из Магик-Бич, но никто нас не остановил. Полагаю, им не хотелось привлекать внимание прессы.
Тем не менее, хотя мы миновали административную границу города и проехали уже несколько миль на юг, я продолжал поглядывать в зеркало заднего обзора, опасаясь преследования.