Ночь страсти
Шрифт:
— Мандевилл и Хинчклиф? — соединил два имени Колин, вопросительно глядя на Пимма, который кивнул в подтверждение.
— Да, мой отец. Он воспитал меня так, чтобы я пошел по его стопам, как до этого поступил его отец, как каждый мужчина рода Хинчклифов на протяжении пяти поколений, — служить процветанию Франции.
На стуле пошевелился Мандевилл. Его голова перекатилась из стороны в сторону, затем он открыл глаза и сфокусировал их на происходящей сцене.
Хитрая волчья улыбка тронула его губы.
— Развяжите
Пимм покачал головой:
— Нет.
Рот Джорджи приоткрылся.
— Я убью ее! — закричал Хинчклиф. — Я убью ее у тебя на глазах.
— Как ваш отец убил вашу мать, — бросила Джорджи через плечо.
Глаза Хинчклифа сузились.
— Да. Вы слышали меня, — сказала она. — Ваш отец убил вашу мать. Я видела все это. Он убил ее за то, что она сбежала с документами, свидетельствующими, что он был шпионом. А потом он застрелил моего отца и убил маму, когда она туда прибежала.
— Она лжет! — выкрикнул Мандевилл. — Она не могла быть там. Я был…
— Один? — докончила за него Джорджи. — А вот и нет. Я спряталась в дупле старого дуба. Я все видела. Вы застрелили свою жену и глазом не моргнув. — Она повернулась к Хинчклифу: — Он убил вашу мать, а не мой отец. Он солгал вам, когда вы прибежали на поляну. У вас в руках был маленький фонарик. Когда вы пытались приблизиться к огню, ваш отец остановил вас, а когда запротестовали, ударил. По лицу. Я была там. — Дерзкие, убедительные слова Джорджи пронеслись по комнате словно ураган.
Колин мог видеть, как в бешеных глазах Хинчклифа появилась неуверенность. Теперь все, что нужно было Колину, — это чтобы тот еще немного отвлекся, тогда у него появится возможность спасти Джорджи.
Неожиданно такая возможность представилась.
За дверью комнаты все сильнее становился шум и волнение.
— Я говорю вам, что там моя племянница, и я намерен увидеть ее.
Дверь распахнулась, сильно толкнув Хинчклифа вперед.
Колин воспользовался неразберихой и вырвал Джорджи из его цепких рук. В тот же момент раздался выстрел.
Он и Джорджи упали на пол. На какое-то ужасное мгновение у Колина мелькнула мысль, что Джорджи убита. Его любовь, его жизнь, единственная женщина, на которой он хотел жениться.
— Джорджи, Джорджи, моя дорогая девочка, ты ранена? — спрашивал он, а его руки ощупывали ее тело, отыскивая следы крови.
— Со мной все в порядке, Колин, — успокоила его она. Они смотрели друг на друга, и Колину показалось, что он никогда не видел более благословенного зрелища, чем гневный взгляд ее темных глаз.
— А теперь отпусти меня, мерзкий обманщик.
— Никогда! — И он прижался к ее губам в крепком, требовательном поцелуе.
Сначала она сопротивлялась, затем медленно сдалась, уступая ему.
Когда они прервали поцелуй, чтобы вздохнуть, то обнаружили Хинчклифа, рыдающего у стула, где сидел его теперь
Пуля, предназначавшаяся Джорджи, поразила сердце Мандевилла.
А у порога стоял дядя Финеас, пытаясь разобраться в хаосе, причиной которого он оказался.
— Черт побери, девчонка, что произошло между тобой и этими матросами? — спросил он.
Эпилог
Борт «Сибариса» 1814 год
— Джорджи! Черт побери, где ты? — Колин бушевал, шагая вверх и вниз по палубам «Сибариса». Он повернулся к следующему за ним по пятам шкиперу мистеру Ливетгу: — Я знаю, она здесь. Я уверен в этом. Она подслушивала прошлой ночью, когда Темпл с Пиммом зашли ко мне. Готов поспорить на последний кусок паруса, что она на борту.
— Люди обыскали весь корабль, кэп. Все ее любимые укромные уголки, — сообщил Ливетт с выражением человека, потерпевшего поражение. — Возможно, миледи решила не отправляться с вами на это задание.
Колин фыркнул.
— Вы обыскали все трюмы?
Ливетт кивнул.
Колин посмотрел на реку вокруг них. Если они не отплывут немедленно, то потеряют преимущества, которые давал прилив. Ему не оставалось ничего иного, как отправиться в путь.
Он отдал приказания, снова глядя в сторону причала, где должна была стоять его жена и махать ему на прощание. Но там было лишь несколько рабочих порта и откровенная шваль, которая обычно болтается на любых причалах.
«Сибарис» скользил по реке, его паруса поймали ветер, стройный силуэт поднимался над водной гладью, и он легко и элегантно выходил из Ливерпуля.
Весь остальной день Колин жил, затаив дыхание, ожидая, что его жена вот-вот выскочит из какого-нибудь укрытия, но Джорджи нигде не было видно.
Может быть, он действительно перехитрил жену и отплыл прежде, чем она смогла пробраться на корабль.
По правде сказать, ему не нравилось отплывать без нее, он любил, когда она была рядом. Она понимала и разделяла его любовь к морю, как и многие другие пристрастия. Но это задание было особым. Ходили слухи, что Наполеон, надежно охранявшийся на Эльбе, планировал побег. «Сибарис» был направлен в тот район, чтобы пристально наблюдать за Бонапартом и сообщать обо всем необычном в Лондон.
А если потребуется, то и остановить коварного корсиканца от осуществления своей клятвы вернуться во Францию.
Когда они благополучно прошли реку и вышли в канал, Колин наконец с облегчением вздохнул и с заходом солнца решил отправиться в каюту, чтобы насладиться столь необходимым отдыхом.
Когда он вошел, каюта тонула во тьме, но ему не нужна была лампа. Он знал ее каждый дюйм наизусть. По дороге к койке он стаскивал ботинки, снимал бриджи и рубашку. Но в последний момент обо что-то споткнулся. Он ощупал руками пространство вокруг.