Ночь шрамов

Кэмпбелл Алан

Корабли слетались на свет пожара далеко на востоке, вероятно, в Мерригейте. Девон пересчитал лучи прожекторов и улыбнулся.

Одним меньше.

Что угодно могло вызвать крушение корабля: некомпетентность экипажа, стрела недовольного горожанина, хашеттский шпион. Или Карнивал наконец-то надоел весь этот цирк? Отравителя это мало волновало: ему предстояло отнять у человека душу.

Спустившись в подвал, Девон сразу понял, чья душа станет следующей каплей во флаконе.

Весь взмокший Ангус бешено

вращал красными воспаленными глазами. Он отчаянно пытался вырваться: цепи поцарапали и оставили вмятины на доспехах. Он вздрагивал при каждом шаге Девона. Ларе обмяк и без сознания повис на цепях. Фитцджеральд неутомимо продолжал шарить по углам. Девон сел на корточки перед Ангусом.

– Твой приятель, кажется, отключился. Вам удалось прийти к какому-нибудь решению за время моего отсутствия?

Ангус отвечал медленно, пытаясь говорить как можно убедительнее.

– Ларе больше не может терпеть боль. Он согласился… – Ангус опустил глаза. – Мы оба согласились. Я помогу вам.

– Если бы твой друг был в сознании, он сказал бы то же самое?

Стражник поспешно кивнул.

– Привести его в чувство? Пускай сам скажет.

Глаза Ангуса защипало от соленого пота, и он начал моргать.

– Нет. Не надо. Он согласился.

– И все же, – заметил Девон, – довольно странное решение принял твой приятель. У него семья, которой придется без него трудно. А у тебя семьи явно нет.

– Ему слишком больно, – процедил сквозь зубы солдат.

– Почему я должен тебе верить?

Мышцы на лице и шее Ангуса напряглись, выступили сосуды. Серая кожа блестела под липкой пленкой пота. Он долго смотрел отравителю прямо в глаза и наконец прошептал:

– Пожалуйста.

Девон прижал к губам палец и некоторое время рассматривал ветерана. Наконец он кивнул.

– Ангус, ты как раз такой человек, который мне нужен. Мне кажется, я смогу тебя использовать. – Отравитель повернулся к поддону и начал доставать инструменты.

– Живым? – спросил Ангус.

– Что? – Отравитель посмотрел на солдата, и ему показалось, что тот что-то прячет за спиной. – Да, да. Живым.

Неттл притаился в сетях и ждал. Ждал. Высоко над головой единственное окно башни казалось безжизненной черной дырой. В конце концов он встал, пеньковые веревки растянулись под его весом. Если бы зацепить крюк за край башни. По такому наклону подняться – раз плюнуть.

А что потом?

Такому здоровяку ни за что не пролезть в крошечное окошко. Нужно найти другое место, из которого виден вход в башню, и там в безопасности переждать, пока Девон сам не выйдет. Отравитель не может оставаться в башне вечно.

Неттл решил покинуть убежище в сетях и перебраться в одну из выжженных хибар на противоположной стороне улицы.

По обломкам труб и хламу, разбросанному на остатках пола, можно было предположить, что в свое время здесь находилась котельная. Огонь давно выжег помещение дотла, оставив голый почерневший скелет. Цепи и канаты еще поддерживали

ветхие кирпичные стены, но пол накренился, готовый в любую секунду сорваться в пропасть. Верхний этаж практически полностью обрушился. Из стены торчала только узкая площадка с ощетинившимися балками, выходящая на сторону улицы. Неттлу было этого вполне достаточно, чтобы надежно укрыться и наблюдать.

Он забросил крюк, который зацепился за уцелевшую перекладину, подтянулся и уселся в оконном проеме. Несколько острых осколков все еще торчали из рамы.

Приближалась ночь, а Неттл так и сидел посреди мокрых досок и гор мусора, боясь зажечь фонарь. Кожа и одежда насквозь пропитались запахом гнили и пепла. Звезды блестели сквозь решетку балок, оставшихся от крыши. Ни одного корабля больше не появилось над башней, хотя вдалеке в другой части города слышался гул двигателей. Недавно один корабль разбился. А ему какое дело?

На противоположной стороне улицы молчаливая башня хранила свои секреты.

Прошло какое-то время, и полоски неба над головой начали светлеть. Силуэты поломанных досок и остального мусора отчетливо проступили на фоне обгоревшего кирпича. Шум кораблей стих с наступлением утра: защебетали птицы, вдалеке раздавались голоса и приглушенный звон молотков в городских доках.

Утро постепенно приближалось к полудню. Стало нестерпимо жарко и влажно. Над головой нависло тяжелое свинцовое небо. Господин Неттл повернулся на другой бок, чтобы дать отдохнуть затекшим конечностям. Бедняга потер уставшие глаза и вытащил флягу и горсть изюма – все, что осталось из запасов еды. И вода, и изюм пропахли сажей.

Голова падала от усталости. Раны еще не успели как следует затянуться, и пропитанная грязью одежда больно царапала кожу. Неттл размял шею и попробовал усесться поудобнее. Вес ножа на бедре прибавил ему сил.

– Убийством нельзя наслаждаться, – изможденно сказала Абигайль.

Неттл слишком устал, чтобы спорить.

Господи, как же хочется пить. Даже желудок свело от жажды. Чтобы подвинуться немного назад, он крепко сжал разодранной ладонью рукоятку ножа. Что-то его беспокоило: словно крыса вгрызалась в затылок. Ее не видно, только слышно. Отравитель сказал нечто важное, только Неттл позабыл, что именно.

Что бы то ни было, со временем вспомнится. Неттл отпустил нож и спрыгнул с окна. Кирпичи и зола посыпались на землю. Руки совершенно почернели.

Старый ублюдок не будет сидеть там вечно.

За целый день солнце так и не показалось, на землю не легло ни одной тени. Влажный и липкий воздух, словно вода, заглушал далекие голоса и стук молотков в доках Скиза, крики рабочих и звон колоколов.

Господин Неттл вытер пот с лица и закрыл глаза. Где-то совсем далеко гудели двигатели.

Что-то шло не так. Господин Неттл вдруг оказался в доме Девона. Девон сидел за столом и улыбался: лицо словно жуткое лоскутное одеяло.