Ночь шрамов
Шрифт:
– Мы, наверное, уже ниже этажа спайнов, – предположил помощник.
– Мы в старинном подземелье. – Эхо повторило слова пресвитера. – Эти помещения больше не используются. Иди помоги мне открыть дверь.
У подножия лестницы Сайпс отпер старинный замок, а Фогвилл помог оттащить тяжелую дверь. Снедаемый любопытством, позабыв об опасности, помощник вслед за пресвитером прошмыгнул в комнату. Ржавые решетки по обеим сторонам помещения разделяли темные камеры. Пахло отвратительно. Факел горел
– Бесполезная штуковина, – пробормотал пресвитер. – Сто лет никто не промасливал. – Старик остановился у одной решетки и жестом подозвал помощника. – Осторожнее. Не подходи слишком близко к прутьям. Может плюнуть.
– Я думал, оно мертвое.
– Я не совсем уверен.
Фогвилл изо всех сил таращился в темноту, пытаясь разглядеть хоть какой-нибудь силуэт. Свет факела не проникал дальше прутьев решетки и таял во мраке. В какой-то миг ему почудилось движение в темноте. В самой глубине камеры цепь заскрежетала по каменному полу. Помощник отпрянул.
– Что там?
Пресвитер нетерпеливо махнул рукой в сторону решетки.
Фогвилл присмотрелся. Когда глаза немного привыкли к темноте, непроницаемая чернота стала принимать неясные очертания. Крыло?
– Ангел… – прошептал помощник.
– Не совсем.
Только тогда Фогвилл понял, о чем говорит пресвитер. Крыло плавно переходило в плечо, плечо в торс, торс в ногу, руку, шею и голову. Или в большую ее часть. Остальная часть ангела отсутствовала, словно его разделили, правда, несколько грубовато, напополам. Ангел грыз что-то белое и влажное.
– Это, – указал пресвитер, – Кэллис. По крайней мере часть Кэллиса. Другая половина принадлежит Ульсису и его бездне. – Старик стукнул тростью в каменный пол.
– Темнота меня забери! Что он здесь делает?
– То, что и всегда делал. Несет нам волю бога. Передает его приказы.
– Оно говорит?
– Оно вообще не затыкается. Первый раз замолк за весь год.
Следующая реплика принадлежала Кэллису.
– Накорми меня.
– Нет! – громко произнес пресвитер. – Ты достаточно поел.
Темнота за металлической решеткой, громко и влажно дыша, прошептала в ответ:
– Всегда мало.
Фогвилл был потрясен. И это жалкое существо было предком Дилла, изувеченное и оставленное гнить в вонючем подземелье на тысячу лет. Помощник осторожно перевел взгляд на Сайпса и спросил:
– А чем вы его кормите?
– Всем, кроме того, что он просит.
Комок застрял у Фогвилла в горле.
– Но если это действительно вестник самого Ульсиса, чьи кости покоятся за алтарем вместе с Девяноста Девятью…
– А ты внимательно смотрел на скелеты? Кости похожи, но не одинаковы. – Пресвитер пожал плечами. – Скелет собран из разных «источников»:
– Но почему? Почему Кэллис здесь? За… за решеткой? Сайпс сморщился и потом обратился к Кэллису:
– Скажи ему.
Наполненный злобой и ненавистью голос словно прокрался из темноты:
– Покорми меня.
Сайпс вздохнул.
– Скажи ему. Или будешь голодать целый год!
– Как ты смеешь отказывать мне! – закричало существо. Тяжело дыша, оно перебралось на другой конец камеры. – Ульсис не терпит неповиновения. Он уже близко, священник! Армия праотцов ваших повинуется его воле. Скоро мы возьмем то, что принадлежит нам по праву. Скоро.
– Сначала он просто просил, – рассказал пресвитер. – Еще и еще душ. Он так сладко ворковал о таких отвратительных вещах. Но постепенно стал просить больше, чем мы могли себе позволить. Хашетты практически уничтожены. Кого нам оставалось убивать? Когда я больше не смог удовлетворить его желаний, он показал свое истинное лицо. Начались требования, угрозы. Мне не слишком нравится, когда мне угрожают.
– Боже правый! – воскликнул Фогвилл. – Неужели вы не видите? Такая настойчивость… Ульсис готов начать битву за небеса. Он вызовет Айен на бой. Нужно готовиться! Нужно…
– Нет, – сказал Сайпс.
– Что?
– Нет, Фогвилл. У этого монстра язык без костей, особенно когда есть хочется. А в последнее время он у меня голодный, как волк. Ульсис никогда и не собирался возвращаться на небеса. Он хочет войти в наш мир. Церковь наша построена на фундаменте лжи и обмана.
Помощник, разинув рот, уставился на старого пресвитера. Слова Сайпса настолько потрясли Фогвилла, что тот на мгновение забыл об осторожности и подошел слишком близко к решетке.
– Назад! – выкрикнул Сайпс.
В темноте загремели цепи.
Острые, как лезвия, зубы вонзились в ногу помощника. Бедняга взвыл и попытался вырваться: не тут-то было. Мощные челюсти тисками сдавили жертву.
– Отпусти его! – пригрозил пресвитер. – Или еды больше никогда не получишь. Будешь гнить в клетке до конца света.
Ангел зарычал и отпустил Фогвилла. Бледный и трясущийся, тот отшатнулся от решетки. Кровь ручьем текла по ноге прямо в мягкие туфли. Помощник словно безумный метнулся сначала в одну сторону, потом в другую. Мыла! Срочно мыла! Нужно скорее бежать отсюда, подальше от слов старика, подальше от искалеченного ангела. Зачем ему все это знать? Хотелось солнечного света, сесть где-нибудь под зеленой кроной дерева и все хорошенько обдумать. Хотелось снова обрести веру и ухватиться за нее изо всех сил.