Ночь разбитых сердец

Робертс Нора

– Стать архитектором. Я люблю иногда вообразить прекрас­ное здание. Мысленно вижу все до мелочей: окна, крыши, от­тенки кирпичей и деревянной обшивки. – С привычной точ­ностью Джиф небрежно сыпанул кофе в воронку. – Я даже умею мысленно ходить по нему! Иногда кое-что передвигаю. Напри­мер, тому лестничному маршу здесь не место, он лучше бы смотрелся там.

– Я понимаю, что вы имеете в виду.

– Но у меня не было ни денег, ни времени, чтобы уехать от­сюда и учиться, так что я просто строю.

Сгорая от нетерпения, Нейт

достал две кружки.

– Вы строитель?

– Ну, не знаю, можно ли так сказать. Ничего особенного. Кое-что пристраиваю, кое-что ремонтирую. – Джиф самодо­вольно похлопал по поясу с инструментами. – В общем, машу молотком. Здесь всегда кому-то что-то нужно, так что я не сижу без дела. Может, в один прекрасный день выну из головы один из тех домов и построю его на земле.

Нэтан оперся о рабочий стол, пытаясь обуздать свое нетер­пение, а Джиф налил кипящую воду в воронку.

– Наверное, и в «Приюте» что-нибудь делали?

– Конечно. То да се. Я работал в бригаде, которая перестра­ивала Брайану кухню. А мисс Пендлтон задумала пристроить к дому крытый бассейн. Что-то вроде солярия. С джакузи и, мо­жет, с небольшим тренажерным залом. Отдыхающие теперь ищут развлечения такого сорта. Я делаю проект.

– С южной стороны? – предположил Нэтан. – Там отлич­ное освещение, и пристройка впишется в сад.

– Да, я тоже так подумал! – Улыбка Джифа стала шире. – Выходит, я на верном пути, если вам пришло в голову то же самое.

– Я хотел бы посмотреть чертежи.

– Правда? – Джиф удивился и обрадовался. – Отлично! Я как-нибудь занесу вам. Это лучшая плата за чашку кофе, чем сотня баксов. Фильтрация требует времени, – добавил он, за­метив, как Нэтан пожирает взглядом медленно наполняющийся кувшин. – Самое лучшее всегда требует времени.

Со второй чашкой кофе Нэтан отправился в душ. Блаженст­вуя под горячими струями, колотившими по спине и шее, он не мог не согласиться с мнением Джифа: самое лучшее действи­тельно стоит ожидания. Голова прояснилась, организм, нака­чанный кофеином, чуть не пел. Одевшись и прикончив чашку номер три, он был вполне готов пройтись до «Приюта» пешком и проглотить завтрак Брайана.

Когда Нэтан снова спустился по лестнице, и пикап, и Джиф уже исчезли – очевидно, «мастер на все руки» отправился ре­монтировать что-то еще. Нэтан неожиданно заметил, что сам насвистывает. «Я иду напрямик». «Снова Джонни Кэш! – поду­мал он, качая головой. – А ведь я не люблю музыку „кантри“.

Войдя в лес, зеленый и сумрачный, он нарочно замедлил шаг и пошел вдоль плавного изгиба реки под сводом качающихся ветвей и лишайников. Свистеть он перестал, потому что лес всегда казался ему похожим на церковь.

Мелькающее яркое пятно привлекло его взгляд, и он остано­вился, наблюдая за ослепительно желтой бабочкой, порхающей над тропинкой.. Остролистные пальмы – изогнутые стволы, оп­летенные вьющимися растениями с алыми цветами, – образовывали почти

сплошную стену слева от него. В просветах между ветвями мелькало ярко-синее небо.

Нэтан продолжал держаться тропинки, вьющейся над рекой, хотя знал, что это удлинит путь и уведет его глубже в прохлад­ный спокойный мир.

А потом он увидел ее, пригнувшуюся рядом с упавшим дере­вом. Рукава свободного жакета были закатаны до локтей, воло­сы стянуты в короткий «конский хвост». Одно колено – на влажной земле, вторая нога вытянута для опоры.

Нэтан не мог бы объяснить, почему счел ее позу такой при­влекательной. Почему он вообще находит эту женщину такой… интересной.

Но он замер неподвижно, молча наблюдая за неподвижной Джо.

И ему показалось, что он понял, за чем она охотится. Игра света на воде, тени деревьев на темной поверхности, легкое ды­хание только начинающего редеть тумана. Маленькое чудо! И изгиб реки чуть дальше, заставляющий размышлять о том, что скрывается за поворотом.

Увидев появившуюся слева олениху, он тихонько шагнул вперед и наклонился к Джо. Она дернулась, когда Нэтан поло­жил ладонь на ее плечо, и он успокаивающе сжал пальцы.

– Тсс. Слева, – прошептал он ей в ухо. – Еще левее.

Стараясь не замечать усилившегося сердцебиения, Джо по­вернула камеру, сфокусировала ее на оленихе, глубоко вздохну­ла и стала ждать.

Она щелкнула затвором, когда олениха подняла голову, втя­гивая воздух. Затем снова щелкнула, когда животное оглядело реку и уставилось прямо на них. Секунды превращались в ми­нуты, у Джо начали неметь руки. Однако она не шевелилась, боясь упустить самый важный момент. И, словно в награду, олениха изящно переступила в высокой траве, а из леса вы­скользнул олененок и подошел к матери, стоящей у края воды.

Косые столбы солнечного света пробивались сквозь клубя­щийся туман. От языков пьющих оленей по воде расходилась нежная медленная рябь.

Никаких резких линий! – подумала Джо. Небольшая недо­держка, чтобы подчеркнуть таинственную атмосферу. Чуть рас­плывшиеся очертания, легкая дымка, намек на сказку…

Она не опускала камеру, пока не кончилась пленка, и даже тогда не шевельнулась, глядя вслед оленям, бредущим вдоль реки и исчезающим за излучиной.

– Спасибо. Я бы их не заметила.

Джо повернула голову и усилием воли заставила себя не от­шатнуться. До этого момента она не сознавала, что он так близ­ко, что его ладонь все еще лежит на ее плече. Теплая ладонь.

– Ты была так захвачена! Как ты думаешь, получилось?

– Посмотрим.

– Я сам здесь немного фотографировал. Старое увлечение.

– Неудивительно. Оно, должно быть, у тебя в крови. Он спокойно выслушал ее замечание и покачал головой:

– Нет, я не пылаю страстью к фотографии. Просто интерес любителя. И куча оборудования. – Он улыбнулся. – Профес­сиональное оборудование и очень скромное мастерство. Не то что у тебя.