Ночь разбитых сердец

Робертс Нора

Комната, в которой она когда-то спала, теперь сияла чисто­той и свежестью. Керби развесила на белых стенах репродукции с полевыми цветами. Она полагала, что плакаты с изображения­ми нервной системы и ушных каналов, которыми врачи обычно украшают стены, нервируют пациентов.

Сунув карту в висевший на двери ящичек, Керби достала ситцевую рубашку с разрезом на спине – она считала бумаж­ные рубашки унизительными – и положила ее в изножье стола для обследований. Затем она включила стереомагнитофон и за­мурлыкала

под тихую сонату Моцарта, расслаблявшую, как оказалось, даже тех, кто сторонился классической музыки.

Когда раздался негромкий перезвон колокольчика на входной двери, она уже приготовила все к обследованию и допила кофе.

– Извини, извини! – воскликнула Джинни, вбегая в гости­ную, служившую приемной. – Телефон зазвонил, как раз когда я выходила.

Джинни было под тридцать, и Керби не переставала твердить ей, что излишняя любовь к солнцу непременно аукнется в сле­дующие десять лет. Ее безжалостно завитые волосы были почти белыми, а темные корни просто кричали о необходимости но­вой окраски.

Джинни родилась в семье рыбаков и, хотя могла управлять лодкой, как пират, чистить рыбу, как хирург, и вынимать уст­риц из раковин с головокружительной скоростью, предпочита­ла работать в кемпинге «Ночная цапля», помогая новичкам ус­танавливать палатки, убирая площадки, ведя бухгалтерские книги.

К приему врача она нарядилась в одну из своих самых люби­мых ковбойских рубашек цвета дикой сливы с белой бахромой и в такие тесные джинсы, что Керби только оставалось прикиды­вать, сколько внутренних органов задыхается от нехватки кис­лорода.

– Я всегда опаздываю, – озадаченно сказала Джинни, расплываясь в такой ослепительной улыбке, что Керби не выдер­жала и расхохоталась.

– И все это знают. Отправляйся в смотровую. Все сними и надень рубашку разрезом вперед. Позовешь, когда будешь готова.

– Хорошо. Это Лекси звонила! – крикнула Джинни, захло­пывая дверь и громко топая ковбойскими сапогами по коридо­ру. – Она вся как на иголках.

– Как всегда, – заметила Керби.

Переодеваясь, Джинни продолжала кричать из смотровой:

– Лекси приедет в кемпинг сегодня вечером около девяти. – Раздался удар первого сапога об пол. – Двенадцатая площадка свободна. Это одна из моих любимых. Разведем костер, прикон­чим парочку упаковок пива. Хочешь присоединиться?

– Спасибо за приглашение. – Раздался второй удар. – Я по­думаю. Если решу приехать, привезу еще шесть банок.

– Я хотела, чтобы Лекси пригласила Джо, но ты же знаешь, какая она стала нервная, – голос Джинни сделался прерывис­тым, видимо, она пыталась стянуть джинсы. – Ты еще не виде­ла Джо?

– Нет. Собиралась поймать ее сегодня.

– Послушай, окажи им услугу, попробуй помирить их. Не знаю, почему Лекси так злится на Джо. Правда, похоже, она злится на весь мир. И на Джифа. Если бы такой классный

па­рень, как Джиф, смотрел на меня так, как он смотрит на нее, я бы ни на кого не злилась. И я говорю это не потому, что мы ку­зены. Если бы мы не были кровными родственниками, я бы, не задумываясь, набросилась на него! Можешь заходить.

– Готова держать пари, Джиф добьется своего, – заметила Керби, входя в смотровую и беря карту. – У него упрямства не меньше, чем у Лекси. Давай проверим твой вес. Есть какие-ни­будь жалобы?

– Нет, я прекрасно себя чувствую. – Джинни ступила на весы и зажмурилась. – Только не говори мне, сколько там.

Посмеиваясь, Керби начала подталкивать грузик. Сто десять фунтов, сто двадцать… Ух, сто тридцать!

– Джинни, ты регулярно делала зарядку? Не открывая глаз, Джинни пожала плечами:

– В некотором роде.

– Аэробика, три раза в неделю двадцать минут минимум. И пе­рестань есть шоколадные батончики. – Будучи не только вра­чом, но и женщиной, Керби вернула грузик на ноль, прежде чем Джинни открыла глаза. – Залезай на стол, измерим давление.

– Я все собиралась купить кассету Джейн Фонды, – сокру­шенно пробормотала Джинни. – Что ты думаешь о липоксации? Керби затянула манжет измерителя давления.

– Я думаю, тебе надо просто бегать по утрам и заменить ба­тончики морковкой. Ты потеряешь эти лишние шесть фунтов без всякой операции. Давление в норме. Когда была последняя менструация?

– Две недели назад. Правда, с недельной задержкой. Я пере­пугалась до смерти.

– Ты пользуешься колпачком?

Джинни сложила руки на животе, забарабанила по нему пальцами, унизанными кольцами.

– Ну, по большей части. Ты же знаешь, это не всегда удобно.

– А беременность удобна?

– Я всегда заставляю мужчину пользоваться презервативом. Никаких исключений. Кстати, сейчас на шестой площадке живут два классных парня.

Вздохнув, Керби натянула перчатки.

– Беспорядочные связи ведут к опасным осложнениям.

– Да, но это так весело. – Джинни мечтательно улыбнулась репродукции Моне, которую Керби прикрепила кнопками к потолку. – И я всегда в них немножко влюбляюсь. Вот уви­дишь, рано или поздно я встречу настоящего. Единственного. А пока мне просто нравится собирать образцы цветов с поля.

– С минного поля, – пробормотала Керби. – По-моему, ты недооцениваешь себя.

– Не знаю. – Пытаясь представить себя гуляющей среди подернутых дымкой цветов на картине, Джинни снова похлопа­ла пальцами по животу. – Разве тебе не случалось, увидев како­го-то парня, захотеть его так сильно, что все внутри сжимается и дрожит?

Керби подумала о Брайане, но успела подавить невольный вздох.

– Случалось.

– Я это обожаю! Ни с чем не сравнимое чувство. Какое-то первобытное, правда?