Ночь птичьего молока
Шрифт:
Семибратов недоверчиво надкусил пончик, прожевал, затем пригубил чашку и сладостно зажмурился.
Через минуту он только облизывался и с сожалением глядел на опустевшую скатерть.
– Н-да, - сказал он после некоторого размышления, - тут, пожалуй, все честно. Впрочем, чай да пончики - эка невидаль! Вот был бы, положим, кокосовый орех или шашлык по-кавказски, или индейка с черносливом... Вот тогда - да! А так, по мелочам - даже как-то и неинтересно...
– Ладно, - согласился человечек.
– Это можно. Ну-ка, скатерть!
Семибратов и глазом моргнуть не успел, как все его заветные мечты вдруг материализовались
– Ну так что, браток, берешь или нет?
– Беру!
– решительно сказал Василий Семибратов, предчувствуя, как завистливо зашепчутся приглашенные на сегодня гости.
– Сколько?
– Двадцать пять.
"С ума сойти! Задаром ведь отдает!" - восторженно подумал Семибратов, отсчитывая деньги, но потом вдруг остановился и строго глянул на своего благодетеля.
– А откуда у вас скатерка-то эта?
Человечек будто только и дожидался подобного вопроса. Он состроил глуповатую гримасу и простецки ухмыльнулся, пожав плечами.
– Не информирован. Да и не интересовался. Давно она у меня. А вот откуда - шут ее знает.
"Врет, подлец!
– обрадованно подумал Семибратов.
– За версту видно, что врет. Ну да ладно, пусть хоть украл - меня это нынче не касается. Ведь главное - такая вещь!.. Ай да Семибратов!"
– Но всю эту снедь... Во что сложить?
– Не извольте беспокоиться, - ободрил человечек.
– Сгинь все! повелительно вскричал он.
– Обелись)
Мигом на скатерти ничего не осталось.
– Ну, с богом, - сказал человечек, ласково сворачивая скатерть.
– Желаю счастливо отпраздновать. Только учтите: вещь тонкая, приятственного обращения требует. Без перегибов и нажима. С наступающим!
Он передал сверток Семибратову и, весь передернувшись, разом исчез.
– С наступающим, - эхом отозвался в пустоту Семибратов и скатерть на всякий случай спрятал за пазуху.
Он выбрался из закоулка, несколько секунд глядел на витрины, прислушивался к выкрикам, несшимся отовсюду, и вдруг диковато хохотнул и показал всем язык - мол, знайте наших!
– а затем пошел расталкивать толпу.
Он выскочил на площадь, крутанул в переулок и полетел не чуя ног домой.
Дорога дальняя; конечно, можно на трамвае или - коли шиковать по-крупному, с размахом, безоглядно, в соответствии с моментом - на такси, но слов нет, до чего хотелось Семибратову подольше чувствовать себя единственным владельцем эдакого чуда, и потому он выбрал пеший ход, лишь временами останавливаясь у какой-нибудь глухой подворотни - тогда скатерть, повинуясь его воле, разворачивалась, распрямлялась, извлеченная на мороз, и, точно по волшебству?
– а может, и впрямь по волшебству? возникали на ней стопочки с различными наливками и ломтики лимонов - их Семибратов со знанием дела отправлял в желудок, крякая и причмокивая всякий раз, и только после этого, с тихой радостью на душе, отправлялся дальше.
И по мере того, как приближался он к своему дому, в голове его созревала удивительно простая, но вместе с тем значительная мысль, вернее, целый праздничный набор мыслей, в чем-то одинаковых и следующих неотступно одна за другой:
"Ну, уж теперь я точно заживу по-человечески. Бесплатный стол, понимаете ли, пей-ешь чего душа пожелает! Сказка!.. Денег останется куча! Тут-то я и телевизор, наконец, цветной куплю, японский - видео с порнухой!
–
– и картины по стенам развешу, а жене я шубу куплю соболиную, броши всякие, колечки да браслеты, а там, глядишь, и на автомобиль поднакопится - эх, вот красота начнется, все от зависти лопнут, только и разговоров будет: "О, Семибратов не простак, живет умеючи, законно, ему палец в рот не клади!
– а все почему?
– да потому, что скатерть-самобранка у него есть, чудо, жар-птицу в руках своих держит, заработал, понимаете ли, заслужил!.."
Наконец добрался он до дома и встал, гадая, явились гости или еще нет, - от этого зависело многое, и в частности, в какой форме следует подать свое приобретение.
Семибратов форме, пусть даже пустяковой, всегда придавал немалое значение.
Как говорится, знал, что делал.
Налетел порыв холодного ветра и взмел возле ног Семибратова легкую поземку.
Василий поежился и счастливо хихикнул. Потом толкнул парадную дверь и вошел в подъезд.
В подъезде стоял терпкий елочный запах и весь кафельный пол был усыпан зеленой хвоей, в тусклом свете лампочки похожей на кучки обгорелых спичек.
Засунув палец в отверстие почтового ящика и не обнаружив никакой запоздалой корреспонденции, Семибратов беззаботно засвистел, достаточно фальшиво выводя мотив какой-то модной песенки, которую трижды на день передавали по радио вот уж целую неделю, затем еще раз ощупал заветный сверток и лишь тогда направился к лифту.
Однако лифт не работал, так что Семибратову пришлось пешком подниматься на шестой этаж, и на всем пути его преследовал одурманивающе-сочный запах елок, а из квартир тем временем летели музыка и шум предновогодней суеты.
Возле своей двери, тяжко отдуваясь, Семибратов чуть замешкался, прислушался, потом довольно крякнул и вонзил в замочную скважину ключ с подвешенным брелком - космической ракетой на цепочке, полтора рубля ценой.
Он на цыпочках вошел в переднюю, неслышно притворил за собой дверь, скинул на вешалку, забитую чужими манто и разностильными дубленками, свое старенькое, в мелкий ворс, пальто и кроличью - под пыжика - ушанку и с воплем: "Катенька, а вот и я, что я тебе принес!" - влетел в столовую она же спальня и она же кабинет, - где за раздвинутым столом, выглядывая из-за фужеров, пузатого электросамовара и свечей, торчали улыбающиеся головы гостей.
Тут все повскакали с мест, едва не своротив разряженную до потолка елку, и, строя умильные гримасы, разом затараторили:
– А вот и сам, а вот и сам!..
– Ну почему так долго, друг любезный? Ведь - согласись - не очень-то прилично...
– А я тут, знаешь, всем наговорил, что ты, приятель, к ночи заблудился!.. Уже того-с, должно быть, - вот и заблудился...
– Тихо, граждане!
– сказал Семибратов твердо.
– Ничего страшного. До Нового года - почти два часа. А Катенька знает, почему я задержался. Я подарок ей искал. И, поверите, нашел! Вы сроду ничего такого не видали. И - р-раз!..