Ночь Пса
Шрифт:
– Нелюдь... Но вы, наверное, пригласили меня не для того, чтобы слушать байки про Чур...
– Да как вам сказать... – Ким вышел из-за стола и пристроился на его краешке, чтобы удобнее было вести беседу. – И для этого – тоже... Но – все по-порядку. Для начала, я попрошу вас вспомнить кое-что про те годы. И некоторых ваших м-м... знакомых из тех мест... Если говорить точнее, я имею ввиду Торвальда Толле – физика-оружейника...
– Логично... – задумчиво произнес Пер и почесал нос. – Логично, что вы, видно, хотите дорасследовать именно ту часть дела, из-за которой я
– Кстати, – Ким чуть изменил позу, – кто же все-таки вам платил?
Вам так и не удалось этого вспомнить?
Пер пожал плечами.
– Я был совершенно откровенен со следствием. Я дал согласие на зондирование памяти...
– В деле это отражено, – согласился Ким. – Но вот что касается результатов зондирования – в деле нет соответствующих материалов.
– А вот это уж – мой адвокат постарался. Господин Пареных – крутился как уж на сковородке, но зондирования не допустил... – Густавссон чуть покривил краешек рта.
– Это несколько... – Ким сделал неопределенный жест. – Разве это было не в ваших интересах? Провести зондирование, я имею ввиду...
– Это было не в интересах тех, кто оплачивал работу господина Пареных, – сухо определил Густавссон. – Впрочем, никто не хотел оглашения деталей этой истории. Так что суд был, в общем-то, формальностью... Все решили на двух заседаниях, при закрытых дверях...
– Ладно... – Ким осторожно отодвинул папку от себя. – Это не самое главное сейчас... Скажите, там – на Чуре – вы хорошо познакомились с Толле? Мне важно знать – можете ли вы оценивать его поведение... Дать прогноз для той или иной ситуации?
Густавссон озадаченно потер лоб.
– Чтобы оценивать ситуацию на Чуре...
– Толле сейчас находится не на Чуре, – остановил его Ким. – И он похищен. Мы рассчитываем на вашу помощь в его розыске.
Густавссон на минуту окаменел. Потом спросил, осторожно подбирая слова:
– Его похитили м-м... оттуда – с Чура?
– Нет, здесь, – на Прерии... – Ким сделал паузу. – Сразу по прибытии. Господин Толле был приглашен для участия в работе научного семинара... Есть основания думать, что он еще здесь – на планете... Если вы согласитесь сотрудничать с органами следствия, то в ваше распоряжение будет предоставлена текущая информация по делу... И вам будут созданы необходимые для работы условия... Поселим вас в гостинице, – он чуть улыбнулся. – В номере без решеток на окнах.
Густавссон снова потер лоб.
– Есть люди, которые не хуже меня знают Тора... Например, Ганс Крюге...
– Хороший пример, – улыбнулся Ким. – Еще парочку таких, пожалуйста...
Густавссон улыбнулся – на этот раз уже не так косо.
– Другого такого я, пожалуй, не назову... Оказывается я несколько преувеличенно представлял возможный выбор...
– И я тоже, – вздохнул Ким. – И никто мне не назвал пока что других подходящих кандидатур... К сожалению, господин Крюге категорически
Заключенный П-1414 улыбнулся теперь уже в открытую.
– Должно быть вам, действительно, не удастся м-м... заставить его изменить его решение. Он всегда был упрям, и ему вы вряд ли сможете предложить выбор между возней с оросительными агрегатами и номером без решеток на окнах. Не ожидал, однако, что он порекомендует вам обратиться ко мне...
Теперь Ким пожал плечами.
– Я и не говорил, что господин Крюге рекомендовал мне это. Скорее наоборот – избегал упоминать о вас. Несмотря на десять лет совместной работы на Чуре. Такое обращает на себя внимание...
Он помолчал немного. Потом, пересилив себя спросил:
– Стирание памяти... Вы решились на это добровольно?
– На этот вопрос, – Густавссон пожал плечами, – я могу ответить только с чужих слов. Мне сказали, что я сделал это добровольно.
– Что из ваших воспоминаний, – Ким постарался удерживать взглядом ответный взгляд заключенного П-1414, – о Чуре и о Торвальде Толле оказалось – по вашему мнению – стерто?
– Насколько я понимаю, эта часть моей памяти не пострадала, – чуть подумав ответил Густавссон. – Думаю, что это не будет помехой в работе.
– А вообще... – рука Кима машинально скользнула по щеке, задержалась на едва заметном шраме под левой скулой.
Что-то зыбкое колыхнулось в душе.
– А вообще, это не мешает вам жить?
– Жить... – Густавссон улыбнулся – слегка криво, но впервые за этот разговор. – Жить – не знаю. А отбывать срок – не мешает.
– Ну что ж, – голососом Ким дал понять, что со скользкой темой покончено.
Густавссон поудобнее устроился на стуле, в знак того, что готов перейти к делу.
– Мне надо дать подписку? – спросил он.
– Вот этот бланк... – Ким двинул к собеседнику подвижной столик с одиноким листком бумаги. Листочек прижимал к столу массивный электрокарандаш на прочной цепочке.
– Что известно о похитителях? – уже совершенно по деловому осведомился Густавссон, старательно просматривая документ.
– Двое белых мужчин, – без особого энтузиазма объяснил Ким, – по всей видимости, в камуфляже. Вот – приготовленная для вас сводка – там все это – подробнее...
Он помолчал.
– Значит – обычные люди? – как-то очень напряженно уточнил Густавссон, быстро пробегая глазами протянутую ему распечатку.
– Вполне обычные, судя по всему... – пожал плечами Ким. – Интересно, что преступники использовали в деле собаку...
Густавссон замер. Поднял на Кима полные недоумения глаза.
– Как!? Пса Тора? Харра?
Ким пораженно воззрился на него.
– Да нет, разумеется... Собака самого Толле нам, правда, тоже скучать не дает – пропала из гостиницы, как только ее туда доставили. Но это – другая сторона дела. А я говорю про вот эту тварь, – Ким показал фоторобот, составленный по показаниям свидетеля Позняка. – Охотничий пес. Белый, с черными пятнами...