Ночь оборотня
Шрифт:
— Мне кажется, убийца — любитель чтения, — сказал Даниель, щелкнув зажигалкой. — По-моему, способ, которым была убита Прошина, — явная аллюзия на «Собаку Баскервилей».
— Но там была собака! И предание о семейном проклятии.
— Вот и надо узнать у господина министра финансов, не было ли у них в роду смертей, связанных с нападением волков.
— Все может быть, но меня беспокоит другое. Почему вокруг тела есть волчьи следы, но нет никаких признаков присутствия человека? Дело происходило возле лифта. Натравить животное, находясь
— А может быть, это было не убийство? — спросила я.
Все присутствующие посмотрели на меня с недоумением.
— Ну, может быть, на нее просто напал какой-нибудь голодный дикий волк? — предположила я. — Сбежал из зоопарка, из какого-нибудь зверинца. Или жил у кого-то дома и взбесился.
— Это можно было бы принять за версию. — Себастьян бросил четки на бумаги и сплел пальцы. — Но непонятно, каким образом дикий волк самостоятельно, без человеческой помощи, вошел в подъезд, где есть и домофон и консьержка, да еще самостоятельно поднялся на лифте на пятый этаж. Впрочем, соседей по этажу и консьержку надо допросить еще раз. Вдруг узнаем что-нибудь интересное.
— Но начать, по-моему, надо все-таки с отца. Потрясти его на предмет скелетов в шкафу. — Даниель покрутил в руках карандаш, словно не зная, что с ним делать, а потом зажал его в зубах.
— Только не «потрясти», а очень аккуратно выведать, — возразил Себастьян, с интересом наблюдавший за злоключениями карандаша. — А если мы начнем его «трясти», то немедленно вылетим из следственной группы.
— Какие мы пугливые! — фыркнул Даниель.
— Не пугливые, а осторожные. А ты не прикидывайся глупее, чем ты есть на самом деле. Ведь прекрасно знаешь, что я прав. А «трясти» можно ее друзей и знакомых, да и то только тех, от кого таким способом легче добиться правды.
— Почему-то мне кажется, что таких немного, — позволила себе высказаться я.
Себастьян посмотрел на меня с одобрением:
— Мне тоже так кажется. И Даниелю тоже. Он просто придуряется.
— Насмотрелся полицейских сериалов, — поддакнула Надя.
— Тебя бы в таком сериале пристукнули в первой же серии, максимум — во второй, — огрызнулся Даниель.
— Это почему? — заинтересовалась Надя.
— Потому что первым делом убивают тех, кто действует всем на нервы. И героям хорошо, и зрителям приятно.
— Я вот сейчас как... — угрожающе произнесла Надя, привставая с места.
— Тихо вы оба! — прикрикнул Себастьян. — Ваши бои без правил мне уже надоели! Или мы работаем, или я выгоняю обоих, и продолжайте ваш детский сад где хотите.
Надя и Даниель обменялись яростными взглядами, но благоразумно притихли.
— Ты, Даниель, позвони после восьми Захарову и узнай, нашел ли он убийства, похожие на совершенное этой ночью. Если объект наших поисков — все-таки серийный убийца, то наш эпизод может быть не первым, — продолжал Себастьян. — Надя, ты, после того, как мы все обсудим, на сегодня свободна. А завтра — сидишь
— А можно, я буду сидеть не на своем домашнем телефоне, а на Данином? — вкрадчиво поинтересовалась Надя. Не слишком понятно было, к кому она обращается — к пустой кофейной чашке, к Себастьяну или к самому Даниелю.
Впрочем, ни кофейная чашка, ни Даниель на вопрос никак не отреагировали, если не считать тени улыбки, мелькнувшей на губах последнего. У Себастьяна же вопрос вызвал не вполне объяснимую реакцию. Он поднял брови, потом нахмурил их, скривив при этом рот... И, наконец, закончив мимические упражнения, выдал:
— А.., разве ты не собиралась заниматься домашними делами?
Мне почудилось в его голосе что-то похожее на замешательство.
— А тебя это так волнует? — усмехнулась Надя. На мой взгляд, она его еще пожалела. Я бы на такую бесцеремонность ответила гораздо язвительней.
— Да нет, — соображая, что сморозил глупость, замялся Себастьян и, схватив со стола четки, уставился на них так, словно впервые увидел. — Просто я... Хотя неважно.
Все замолчали.
Себастьян со скучным лицом перебирал четки, Даниель терзал зубами злосчастный карандаш, Надины алые ногти чертили окружности по крышке стола. И тут нечистый дернул меня за язык.
— Какие еще распоряжения будут, господин младший архангел? — ехидно поинтересовалась я. — Вы обо мне не забыли?
Себастьян оторвался от четок и посмотрел в мою сторону. Как в лучших дамских романах, наши глаза встретились, в результате чего я внезапно онемела и начисто забыла собственные имя, фамилию и прочие анкетные данные.
Обворожительно взмахнув ресницами и улыбнувшись — ни дать ни взять оперная примадонна, — Себастьян проникновенно произнес:
— Забыть! О вас! Как можно? Память о вас всегда живет в моем сердце.
Почему-то эти слова меня совсем не обрадовали. Наоборот — я почувствовала себя полной дурой, которая нечаянно потревожила спящую собаку или сунула палец в электрическую розетку.
— Поэтому, — продолжал Себастьян, — я хотел бы, чтобы вы сейчас отправились домой и хорошенько отдохнули. Завтра нам предстоит нелегкий день.
— А что, мне разве совсем ничего не надо делать? — жалобно простонала я.
— Абсолютно ничего! — подтвердил Себастьян. — До воскресенья ты совершенно свободна!
В надежде на помощь я умоляюще посмотрела на Даниеля.
— Слушай, Себастьян, — начал добрая душа Даниель, — а может...
Себастьян не дал ему договорить:
— Кстати, Захарову можно позвонить и завтра, Даниель. Хотя нет... Сделаем так — я сам ему позвоню. Хорошо? А вы с Надей еще успеете сходить в кино — в выходные сеансов много.
— А как же... — попыталась высказаться недоумевающая Надя.
— Идите, идите! — Себастьян словно оглох. — А я пока поработаю. Труд, как известно, облагораживает. Все, друзья мои, простите — расходимся.