Ночь оборотней
Шрифт:
Ошеломленный барон взглянул на юг и увидел самую неожиданную картину, которую только можно было себе представить. К Лисьей крепости мчался сам Вольфар Топор. Вновь обретя человеческое обличье, он сумел сохранить треть своего войска, насчитывавшего накануне ночи оборотней две сотни человек. Джерин был почти уверен, что люди Вольфара набросятся на него, однако они сшиблись с лесными разбойников во главе со своим жаждущим крови бароном.
Вождь трокмуа попытался вновь воодушевить своих воинов, но Вольфар его задавил. Лишившись командира, варвары бросились наутек. Им уже
Джерин не позволил своим людям присоединиться к погоне. И продолжал удерживать их в строю, не веря, что его давний враг не попытается потом разделаться с ним. По численности их силы были примерно равны, хотя люди Вольфара выглядели свежее. Однако, вернувшись с поля боя, Вольфар вместе со своим вассалом Шильдом переступил через изувеченные тела трокмуа и подошел к Лисьей крепости без оружия.
— Мне следовало бы вырезать тебе печень, Лис, — произнес Топор вместо приветствия, — но у меня есть резон оставить тебя в живых.
Он был настолько раздражен своей ролью переговорщика-миротворца, что не смог продолжать. За него это сделал Шильд, возвышавшийся над своим господином, поскольку тот был довольно коренаст. Пожалуй, из всех вассалов Вольфара Джерин питал уважение к нему одному. Шильд сказал:
— Как ты, наверное, понял, после безумия, имевшего место прошлой ночью, мы собрались с силами и двинулись за тобой на север.
Джерин хотел было объяснить, в чем причина ночного кошмара, но решил, что это может и подождать.
— Но немного южней твоей крепости мы поймали улепетывавшего отсюда трокмэ. Он рассказал нам, что ты убил их колдуна, того самого, о возможных кознях которого совсем недавно предупредил меня твой посланец. Это правда?
— Йо, правда. Хотя мы дорого за это заплатили.
— Тогда ты заслужил, чтобы сохранить тебе твою никчемную жизнь, — сказал Вольфар, глядя на труп демона, убитого Дуином.
Остов уже начал смердеть.
— Ты сотворил невозможное, черт тебя побери, и, полагаю, нам надо забыть о нашей распре.
Он хотел протянуть руку Лису, но та просто не поднялась. Впрочем, Лис этого и не ждал. Они все равно недолюбливают друг друга, и никакого доверия между ними не будет.
Чего нельзя было сказать об их воинах. И те, и те принялись обниматься. Одержав общую победу над Баламунгом и трокмуа, они забыли о всегдашней вражде. Хотя и против своего желания, Джерину пришлось пригласить Вольфара и его войско погостить в Лисьем замке, а заодно и помочь там кое-что залатать.
К его тайному разочарованию, Вольфар немедленно согласился.
— Поместье, где так мало защитников, даже хуже, чем совсем опустошенное, — сказал он. — Я тоже беспокоюсь о своем замке. Там осталось совсем немного народу, и они мыкаются из угла в угол, а, Шильд?
—
Когда люди Вольфара заполнили замок, Джерин раздал им поручения: одних он отправил на крепостные стены, других — помогать заделывать брешь, третьих — перевязывать раненых или тушить мелкие пожары, еще глодавшие ряд флигелей. Вольфар ему не перечил. Лис полномочно распоряжался в своих владениях, и гость, казалось, вполне был этим доволен.
Джерин обрадовался, узнав, что Райвин ранен легко.
— Стрела прошла насквозь, и сухожилие не задето. Иначе нам пришлось бы вырезать острие, а это не очень приятно, — сказал ему барон. — А так ты уже скоро поправишься.
— Если утыкать стрелами запястья и щиколотки, как думаешь, можно будет тогда лазить по деревьям, как кошка? — спросил Райвин, поправляя повязку на ране.
— Вполне.
— Странно, — пробормотал Райвин. — Зачем же ты вынул стрелу?
— Иди к черту!
Джерин махнул рукой и пошел к другим раненым. Если южанин способен шутить, значит, и впрямь скоро поправится.
В любое другое время Джерин посчитал бы последующие дни самыми беспокойными в своей жизни. Но предыдущие события превратили их тяготы в пустяки.
Спустя четверо суток после гибели Баламунга вождь трокмэ, превратившийся на одну ночь в длиннозуба, повел свое племя в наступление на Лисью крепость. К тому времени брешь в крепостной стене была уже заделана, и замок успел пополнить запасы провизии с помощью близлежащих деревень. Кроме того, у лесного разбойника не хватило терпения на длительную осаду. Он попытался взять замок приступом и получил жестокий отпор. Вождь сам взобрался по приставной лестнице на крепостную стену, но тут Вольфар снес ему голову одним мощным ударом того самого топора, из-за которого и получил свое прозвище.
Затем лестницу с треском сбросили вниз. Полдюжины трокмуа попытались спрыгнуть с нее во время падения. Устояли лишь немногие лестницы. По ним варвары сумели взобраться на вал и вступить в ближний бой с элабонцами. Но после гибели главаря их боевой пыл поутих.
В какой-то мере это нападение трокмуа явилось подарком богов. Оно еще сильнее сплотило людей Вольфара и Джерина и лишний раз показало, насколько мелкими были их старые свары. «Мы получили хороший урок», — подумал Джерин. И внутренне пожалел, что северным провинциям не преподали его много раньше.
Удивительно, но Вольфар, похоже, тоже принял этот урок близко к сердцу. Он не очень-то старался скрыть свою враждебность по отношению к Лису, однако строго следил за тем, чтобы она не влияла на ход ремонтных и прочих работ. Гость ни разу не упомянул об Элис и, насколько мог, был сердечен с людьми хозяина укрепления, при этом беспрестанно нахваливая местный эль. Хотя его запасы подходили к концу и в кувшины уже начинали сливать отдающую дрожжами жижу, добываемую со дна бочек.
Джерин предпочел бы, чтобы гость оставался по-прежнему грубым. Он не знал, как реагировать на новоявленного Вольфара.