Ночь накануне
Шрифт:
Возле дверей туалета он услышал мощный хлопок. А через пару секунд его чуть не сбил с ног тот самый товарищ в шортах. В руках «приятель» держал дымящийся пистолетик. Кажется, родной «макарыч».
Пилот бросился внутрь. Уловил запах сгоревшего пороха. Дверь одной из кабинок была приоткрыта. Он заглянул в нее…
Парень лет тридцати сидел на унитазе, не сняв мокрые брюки. Не двигался, лишь таращился на Пилота каким-то отсутствующим взглядом. То что он жив, сомнений не вызывало. Над головой, сантиметрах в пяти, белела выбоина — пыль от штукатурки припорошила его волосы. «Не спускайте в унитаз посторонние предметы».
«Хорошие
— Ты в порядке? — спросил Пилот. Парень молча кивнул.
«Веселитесь дальше, ребята… Недолго осталось».
Он захлопнул кабинку и подошел к пожарной двери. За спиной послышались взволнованные голоса, возня. Пилота это не беспокоило. Он взялся за ручку-колесо.
«Ты гораздо симпатичней того, что на фотографии… Я хотела, чтобы дождь не прекращался… Я же знаю, что вам всем надо…» «Она ревет там…»
Почему Основатель сказал ему, что твоя ночь уже закончилась? Он что-то предвидел? Может, предвидел, что я все-таки не вернусь? Но это невозможно предвидеть.
Хотя… Основатель наверняка решил, что он воспользуется такой возможностью.
Да, он не вернется.
Но совсем по другой причине.
Пилот опустил руку, повернулся и быстро прошел мимо копошащихся возле парня охранников-консультантов. Вернулся в зал. Народ по-прежнему веселился.
До конца света оставалось тридцать минут. Хотя бы на эти тридцать минут он сможет подарить ей маленькое счастье.
И это будет его искуплением. Пускай даже частичным.
Он зашел в подсобку, толкнул дверь кухни:
— Юль… Это я. Знаешь, наверное, он действительно дурак… Давай я тебе помогу. У тебя есть еще перчатки?…
— Сергей Михайлович, разрешите?
— Заходи. Ну, что там?
Запыхавшийся капитан внутренней службы подошел к столу начальника колонии строгого режима и обреченно доложил:
— В зоне его нет. Перетрясли все. Надо докладывать в управу, пусть объявляют тревогу. Далеко не уйдет. На вечерней поверке он был.
— Докладывать… — зло повторил начальник. — Второе ЧП за месяц… Жди подарков. Как он вообще мог уйти? Не под землей же! Машины ночью выезжали?
— Нет, ни одной.
— Так как же?!.. Может, еще поискать? Дрыхнет где-нибудь… На промке [8] или в клубе. Найдется гаденыш — сгною в карцере!
— Кстати, про клуб. Утром я заходил туда. Иду мимо, гляжу через окно — монитор горит. А вечером все выключено было и клуб закрыт, сам проверял.
— Ну и?…
— Дверь дернул — не заперто… Компьютер работает, мало того, к Сети подключен. На столе ключ от клуба. Ключей всего два — один в дежурке, второй у завклубом. У Васильева, из первого отряда, ну, вы знаете. Я к нему — кому давал ключ? Он сначала блеять начал, что сам ночью заходил, якобы обогреватель забыл выключить, но, когда я его поприжал, — капитан ударил кулаком о кулак, — признался, что отдал Леонову.
8
Промка — производственный цех в колонии.
— Зачем?
— Ну, якобы тому срочно понадобилось в Интернет. Я Васильева еще попытал…
— Он хоть цел? — перебил начальник.
— Да что ему будет с четырех ударов? Сибиряк. Короче, он Леонову уже
— Ур-род!
— Я поднял приговор на Пилота…
— Какого пилота?
— Это кличка Леонова. Он учился на пилота гражданской авиации, но недоучился. Выперли за какой-то косяк… В общем, сел он за то, что баб разводил. Брачный аферист. Знакомился в Сети, переписывался, затем встречался. Просил денег и отваливал. Доказали один эпизод, но наверняка их пара десятков, а то и больше. Видимо, и сейчас не угомонился.
— А деньги как ему сюда передавали? Не по Интернету же?
— Мог быть подельник на воле. Или еще как-то. Мошенники — ушлый народ.
— Ладно, с этим разберемся. Главное, найти его. Васильева в карцер, чтоб неповадно было ключи раздавать. Замену подыщем… Перетряхните еще раз клуб. Каждый закуток. Давай действуй.
— Может, на станцию позвонить? В пикет? Пусть посмотрят.
— Позвони. Только предупреди, чтобы панику пока не поднимали. И еще… Отключи в клубе этот долбаный Интернет. Я, как чувствовал, нельзя ставить.
— Сделаю, — кивнул капитан и быстро вышел из кабинета.
Глава девятая
ПАТРИОТ
Это было смешно. Разумеется, сначала я не поверил ни единому слову Основателя.
Даже когда увидел эту странную дверь — в капитальной стене, выходящей на улицу. Двадцать шестой этаж, между прочим, — выше только крыша и августовские звезды.
Впрочем, ну и что? Ну да — дверь. Раньше действительно не было. В моей халупе вообще никаких дверей, кроме входной и туалетной, сроду не было. Папаша пожадничал, выбрал самый дешевый вариант однокомнатной квартиры — студию в новостройке.
Аванс в банк, конечно, тоже папаша внес. А потом, буквально на следующий день, вещички мои за дверь покидал, чтобы я, значит, не задерживался в родных пенатах. И вот результат — теперь я до конца жизни должен выкладывать издерганным кризисом капиталистам тысячу «умученных енотов» ежемесячно.
Хотя мне и такой вариант был в радость. Иначе где бы я жил сейчас? В недостроенном коттедже вместе с очередной папашиной пассией, неубедительно изображающей на публике любящую мать? Это притом, что она всего на четыре года меня старше, зато в двадцать четыре раза самоувереннее. Она ведь и поныне уверена, что изменит его, а он искренне верит, что она никогда не изменится, — сколько тысяч лет женщины и мужчины, вступая в брак, повторяют эту ошибку снова и снова?…
Я поднялся с кресла и тут же, неловко цепляясь руками за лакированную крышку стола, осел на пол — от долгого сидения за компьютером затекли до бесчувствия ноги.
Впрочем, чему я удивляюсь — как вернулся вечером от Алены, так и не вставал, а чем сейчас так занят был, уже и не вспомню. Надуманные новости, пошлые картинки, истеричные обсуждения сомнительных или откровенно бредовых историй.
Интернет-зависимость — вот как это называется. Я болен, это несомненно. Шесть часов субботнего времени потратить ни на что! Инфантильный переросток… Курсовик еще в прошлый понедельник полагалось сдать, а у меня в заветной папочке, кроме оглавления, и поныне хранится ноль байт информации. А теперь вдобавок ко всему доказывать надо, что мы не самые плохие верблюды. Куда-то там отправляться, чего-то делать… Иначе грозят концом.