Ночь любви

Керк Синди

Кэмден откинулся на спинку стула и окинул Марси оценивающим взглядом.

– Зачем ты это делаешь? Для чего тебе это? – наконец спросил он.

– Что делаю?

– Зачем ты уехала из такого чудесного города, как Чикаго, в этот… вшивый городишко?

Его интонации и определения не оставляли сомнений относительно того, что он думал о своем родном городе. Марси вдруг осознала, что их сходство не ограничивалось только внешностью. Ощущение того, что они не вписываются в жизнь, было присуще им обоим. Она улыбнулась:

– Что тебе сказал Том?

– То,

что ты пока не определилась с работой и тебе нужно место, где ты могла бы немного передохнуть.

Марси почувствовала, как ее накрывает волна раздражения. Черт возьми этого Тома! Почему он говорил о ней как о какой-то жалкой дальней родственнице, которая ищет место, где бы ей можно было приклонить голову?

– Я приехала сюда, потому что мне показалось, что пришло время нам с тобой познакомиться, – проговорила Марси.

– То есть ты хочешь сказать, что твой приезд сюда – это альтруистский жест? – спросил Кэм.

Услышав столь витиеватую фразу от семнадцатилетнего подростка, Марси была несколько озадачена. Слишком уж сложно изъяснялся Кэмден. Она в его возрасте вряд ли могла бы объяснить значение слова «альтруистский».

– Давай просто считать, что мое пребывание здесь будет полезно для нас обоих.

Внезапно удовлетворенный ее ответом, Кэмден внимательно посмотрел Марси в глаза. Потом его взгляд опустился ниже, скользнул по рукам и груди. Он ухмыльнулся:

– Сначала мне показалось, что мы внешне очень похожи. Но потом, повнимательней приглядевшись к тебе, я решил, что это не так. Есть одно существенное различие.

Марси улыбнулась ему.

– Да, – согласилась она, – ты, конечно, прав. У меня нет такого количества украшений, как у тебя. – Она дотронулась пальцем до своей брови.

Кэм засмеялся:

– Этот пирсинг я сделал два дня назад. С Селией была истерика, когда она это увидела.

Судя по довольному выражению лица Кэмдена, можно было догадаться, сколь бурной была эта истерика.

В животе у Марси заурчало. Да, похоже, двух булочек от Айрис было недостаточно. Сначала, конечно, неплохо бы разобрать чемодан, но Марси решила, что первым делом она должна все-таки как следует поесть.

– Как насчет того, чтобы прогуляться до какого-нибудь кафе и перекусить? За завтраком мы сможем лучше узнать друг друга.

Марси ожидала, что Кэмден с радостью откликнется на ее предложение, но он вдруг заколебался. Выражение его лица мгновенно сделалось угрюмым.

– Я угощаю, – сказала она, пытаясь придать сделке более привлекательную для Кэмдена форму.

Прошла, наверное, целая минута, прежде чем Кэм ответил.

– Не могу. У меня встреча с моим другом. Я обещал, что зайду за ней в двенадцать.

Марси автоматически отметила про себя, что другом Кэмдена была девочка. Более того, эта дружба, похоже, для него что-то значила – он не хотел разочаровывать свою знакомую.

Кэм поднялся:

– Я сейчас поджарю хлеб и намажу его шоколадным ореховым маслом. Хочешь, и тебе сделаю?

Не дожидаясь ответа Марси, Кэмден прошел к плите,

достал из ящика под плитой большую сковороду и поставил ее на огонь.

– Тебе понравится, не сомневайся, – заверил он Марси, очевидно, приняв ее молчание за знак согласия. – Мы с Томом могли это готовить только тогда, когда Селии не было дома. Этот скелет считал, что в шоколадных тостах слишком много калорий.

Марси снова улыбнулась, вспомнив полупрозрачную жену Тома, очень пекущуюся о стройности своей фигуры. Марси уже открыла рот, чтобы сказать, что она вовсе не является фанатом шоколадного орехового масла, но тут же проглотила готовые слететь с губ слова. Что-то во взгляде Кэмдена остановило ее. Предлагая ей эти тосты, он хотел сказать, что принимает ее и будет рад жить с ней под одной крышей. Если она откажется от его угощения, он может подумать, что она отвергает и его. А этого Марси совсем не хотела.

Ей уже очень нравилась эта семнадцатилетняя мужская версия ее самой. Нравилась его свобода в общении – точно так же и она сама разговаривала с людьми. Нравилось, что взгляд ее брата светился умом. Но больше всего Марси нравилось в Кэмдене то, что он очень старался сделать так, чтобы она почувствовала себя дома.

Смазывая дно сковородки маргарином, Кэмден насвистывал себе под нос какую-то мелодию. Когда сковорода нагрелась, он положил на нее четыре ломтика хлеба, а сверху на каждый из них еще по кусочку маргарина. Поджарив хлеб с одной стороны, Кэм перевернул ломтики и теперь положил на каждый по большому куску шоколадного масла. Марси смотрела на все это и думала, что Селия была абсолютно права. Чтобы ликвидировать излишки калорий после поедания этого блюда, надо пробежать пять миль…

– Что-то не так? – Услышав, что Марси вздохнула, Кэм оглянулся и с тревогой посмотрел на сестру.

– Нет-нет, все в порядке. Просто я подумала о том, что привезла с собой слишком много вещей и теперь мне придется полдня их распаковывать.

– Я скоро уйду, и меня не будет практически весь день. Так что тебе никто не будет мешать. Можешь разбираться сколько хочешь, – проговорил Кэм, не оборачиваясь.

Его плечи были напряжены, а позвоночник выглядел как натянутая струна. Марси вдруг поняла, что Кэмден жил с постоянным ощущением того, что он всем мешает, у всех путается под ногами. Сначала он мешал матери, потом Тому и Селии…

– Не нужно создавать мне никакие особые условия, – сказала Марси. – Ведь это твой дом, а не мой. Это я вторглась в твою жизнь.

Кэм обернулся к Марси:

– Когда-то это был и твой дом.

– Это было давно, сто лет назад, – Марси старалась сохранить в своем тоне легкость.

– А ты не хотела бы остаться здесь навсегда? – неожиданно спросил Кэмден.

– Нет.

– Я знал это. – В голосе Кэмдена не было и намека на сомнение. – Ты слишком… хороша для этого городка.

Марси улыбнулась. Ей определенно нравился этот мальчишка. Да и кому бы не понравился такой умный, проницательный и доброжелательный человек.