Ночь греха
Шрифт:
– Стойте! – крикнула она. – Артур! Стойте! Стойте сию же минуту!
Его синие глаза блестели торжеством, красный синяк горел на щеке, Артур оглянулся через плечо и покачал головой:
– Уходите! Я намерен стереть эту ухмылку с его лица раз и навсегда!
Когда Артур снова повернулся к нему, кулак Джека опустился с безошибочной точностью ему на плечо. Артур скривился, но два раза крепко ударил костяшками пальцев сбоку по голове Джека, а другой кулак снова пришел в соприкосновение с животом его врага.
– Вы что,
Артур отпрыгнул назад.
– Не думаешь ли ты, что его раны хотя бы отчасти подобны тем, что он нанес мне?
– Я уже принес свои извинения, сэр. Хотя я не могу ничего исправить, но, вероятно, теперь нам стоило бы подумать о неприятностях леди?
Энн бросилась между ними и схватила Джека за рукав.
– Вы с ним не деретесь, – сказала она. – Вы даже не защищаете лицо. Здесь кровь.
– Все в порядке, – шепнул он, осторожно беря ее за предплечья. – Пусть он сделает свое дело! Вам не следует смотреть на это.
– Уходи, Энн! – крикнул Артур. – Здесь не место для леди. Или ты утратила всякое чувство приличия?
– Видите? – сказал Джек. – Если вы не уйдете сейчас же, один из нас непременно собьет вас с ног по ошибке.
– Но вы могли предотвратить все это, – не унималась она. – Я видела, как вы дрались на лужайке, помните? Вы могли бы кончить это теперь же, если бы захотели.
– На этот раз я принял другое решение.
– Прекрасно, но если вы непременно хотите вести себя как варвары, вам придется делать это при зрителях. – И, выпрямив спину, сжав в руке носовой платок, Энн направилась к фонтану.
– Она любит тебя. – Голос Артура дрожал от напряжения. – Неужели ты этого не видишь? Неужели не достаточно, что ты играл с девичьей добродетелью? Неужели тебе необходимо разрушить также и ее сердце?
– Ее сердце?
– Да, ее сердце! Чистое, невинное сердце молодой девушки. Но тебе хотелось только осквернить ее, будь то на брачном ложе или вне оного. Неужели ты не мог найти еще кого-то для своих низменных потребностей?
Глаза у Джека потемнели, словно ночь настала в лесу. Он опустил кулаки.
– Стало быть, вы не против того, чтобы мисс Марш стала леди Деворан Сент-Джордж, при условии, что я буду осквернять ее лишь раз в году, а других женщин брать как шлюх?
Артур размахнулся и ударил изо всех сил. Ткань разорвалась. Костяшки встретились с телом с отвратительной силой. Артур отпрянул, дрожа от потрясения, произведенного его ударом, а Джек рухнул на колени, прижимая обе руки к животу.
– Хватит! – крикнула Энн. – Вы не знаете, о чем говорите, Артур. Он хочет, чтобы вы причинили ему боль. Он вас подстрекает.
Хотя его противник уже был на коленях, Артур не обратил на нее внимания и снова ударил. Улыбаясь, как святой Франциск, смотрящий на белок, Джек упал на траву – дыхание учащенное и неглубокое, глаза
– Он не пожелал драться на настоящей дуэли. Он сказал… он сказал, что ему придется жениться на тебе, он хочет владеть всем твоим телом. Он ясно дал понять, с какой целью! – Артур встретился с ней глазами. – Если бы это зависело от меня, мы встретились бы на лугу завтра с пистолетами, и я убил бы его.
– Но это зависело от вас. – Энн вытерла жаркие, яростные слезы – слезы возмущения, страха и гнева. – Как будто ударом кулака можно что-то уладить или изменить то, что уже сделано!
Артур вытер лицо рукавом и смотрел на нее так, словно они впервые встретились.
– Но я сделал это ради тебя!
– Вы сделали это не ради меня. Вы считаете себя человеком богобоязненным, но вы ничем не отличаетесь от любого моего брата, который считает, что кулачная драка – это забавно. Вы все страшно любите кровь и физическое напряжение. Даже вы, сэр!
Артур отвел глаза.
– Ну хорошо, я сделал это ради себя, и теперь с этим покончено. Его светлость не так уж сильно ранен. Я не стал бы надолго превращать в калеку того, за кого ты собираешься за муж, мисс Марш, как бы он того ни заслуживал.
Бросив еще один взгляд назад, Артур схватил свой сюртук и жилет со скамьи, куда он их бросил, и пошел, спотыкаясь, из сада.
Джек перевернулся и растянулся на траве на спине. Он откинул волосы со лба, потом потрогал губы сбоку кончиком пальца. Узкий след крови окрашивал уголок верхней губы. Синяки уже расцвели на его лице. Он слегка задыхался, но когда открыл глаза и встретился с ней взглядом, она поняла, что он сдерживает не ярость и не боль, а какое-то ужасное изумление.
– Вы одержимый! – сказала она, ухватившись обеими руками за каменный край бассейна у себя за спиной. – Вы сумасшедший! Зачем вы позволили ему это сделать? Если бы вы захотели, вы могли бы вывести его из строя, не причинив ему вреда, и сами не получили бы ни царапины. Это ведь правда, так?
– Увы, я с радостью попался в собственную ловушку. Пожалуйста, не говорите об этом мистеру Тренту!
– Почему вы позволили ему ранить себя?
Джек нащупал то место у себя на виске, где его ушибло деревом и куда Артур нанес еще один удар, и вздрогнул.
– Разве моя матушка вам не сказала?
– Она сказала, что вы желаете наказания.
Он сел, волосы озорно спутались над его разбитым лицом, рубашка висела, разорванная по шву у воротника.
– А вы не думаете, что я должен миру маленькую толику справедливости за то, что я сделал?
– Справедливости?
– Я должен был позволить ему это сделать, Энн, и я должен был наносить ему ответные удары ровно настолько, чтобы он не понял, что я позволяю ему победить. Но он причинил мне гораздо меньше вреда, чем я причинил ему.