Ночь греха
Шрифт:
Ждет ли он внизу или нет, она должна смело посмотреть в лицо дню – и всей своей жизни. Она больше не девственница. Она нарушила все свои обещания Артуру, разрушила все ожидания своих родителей, восхищение своих сестер. Страдание билось в ней, как темная птица у нее в голове. Она подверглась насилию, но как и все блудницы – приняла это.
Из кухни послышался треск, потом звук расколотого дерева и скрежет металла. Энн замерла. Она должна подумать! Но думать было не о чем. Противоречивые чувства мешали ей взять себя в руки. Шум прекратился. Она заставила себя подойти
Она закрыла глаза и призвала внутренний голос. «Пройди через это, Энни!»
Темная птица отчаянно билась, но, сделав три глубоких вдоха – стремясь к спокойствию и самообладанию, как научил ее Джек, – мисс Энн Марш из Хоторн-Аксбери отвернулась от окна и зашагала вниз по лестнице.
Наверное, это был самый отважный поступок в ее жизни.
Дверь в кладовку раскрыта, сорванная с петель. Кувшин с молоком стоит на кухонном столе, обернутый мокрой салфеткой. Рядом с кувшином на тарелке несколько кусков хлеба. В очаге весело горит огонь, над ним кипит котелок. У двери, ведущей наружу, лежит топор с длинным топорищем.
Джек стоит рядом, скрестив руки на груди.
Он потрясающе хорош – падший ангел, все еще окутанный желанием. Волосы мрачно спутались над лбом героя сказки. В глазах все еще таится обаяние тигров, сильных, гибких, бродящих в темноте. Взгляд кажется отчужденным, серьезным, без какого-либо намека на насмешку, хотя что-то такое, чего она не может осознать, таится в уголках его губ. Что-то такое, отчего сердце у нее дрогнуло, и вся ее отвага исчезла.
– Воду для умывания я собрал дождевую, – сказал он. – Но в ведре в кладовке была питьевая вода. Коробочка с чаем также предлагает свои сокровища. Я открыл ее ножом.
Энн села у стола и почувствовала, что краска бросилась ей в лицо – не от смущения, но от холодного негодования. Чего она ожидала? Извинений? Утешений? Какого-то понимания того, что они наделали?
– Вы произвели все эти разрушения топором?
– Кажется, разрушения стали моими привычными действиями.
– Прошу вас, – сказала она, – оставьте меня в покое. Вероятно, он вздрогнул, во всяком случае, отвернулся.
– Пожалуйста, выпейте чаю и позавтракайте, мисс Марш. Вам это поможет.
Он поднял топор, его шаги раздались в коридоре. Петли скрипнули, но дверь не захлопнулась.
Энн уставилась на стол. При мысли о еде ее затошнило, но чаю ей хотелось. Горячего, крепкого, отрезвляющего. Чего-нибудь такого, что вместо отчаяния поддержит ее.
Джек вышел в сад. Даже это жалкое английское солнце слишком ярко для него. Он прислонился к стенке крыльца и, прищурившись, оглядел затопленную лужайку.
Обвинять некого, кроме самого себя. Но мысль о том, что он сделал, казалась ему невероятной – словно он всего лишь наблюдал со стороны, как кто-то другой, кто-то надежный и сильный, неожиданно распался на составные части, словно похоть разорвала его в клочья. Извинения нелепы. Объяснения – тем более. Все это не имело значения. Исправить ничего нельзя,
Джек пошел к конюшне, чтобы вернуть на место топор. Он разрушил невинность английской девушки, взял ее девственность. Что за дьявол овладел им?
Услышав плеск, Джек снова вышел на солнце. Вот и первый вестник внешнего мира, он уже явился – медленно проходит через лужу, отрезавшую коттедж от леса. Всадник, тянущий лодку и ведущий вторую оседланную лошадь в поводу, а вода лошадям по колено.
Джек стоял совершенно неподвижно, позволив человеку приблизиться, чтобы дать реальности и самому себе обрести четкие очертания.
– Доброе утро! – Ги подъехал к садовой ограде. – Я прибыл, чтобы сыграть роль странствующего рыцаря. Или ты собирался выбраться отсюда самостоятельно?
– Из этого белого пятна на карте? Увы, отсюда выхода нет. Здесь тоже водятся драконы. – Джек коснулся рукой лба, черно-синей кожи под упавшими волосами. – Вот… решил помериться силами с деревом.
– А не с твоими мерзкими дружками?
– С ними я тоже поспорил, но там обстоятельства сложились в мою пользу, и урон по большей части был причинен противной стороне. Ты нашел на лужайке коляску фермера Осгуда?
Ги спрыгнул с лошади и привязал поводья к воротам.
– И клячу, жующую траву в полумиле отсюда. Ты не прибыл в Уилдсхей, и Райдер решил, что ты скорее всего нашел убежище здесь.
Джек посмотрел на вторую лошадь и пустое седло.
– А сам он не поехал?
– Твоя мать решила, что так будет лучше.
– Чтобы как можно меньше свидетелей стали очевидцами того, что мы с мисс Марш провели ночь наедине – даже мой родной брат? Не подумал ли Райдер, что я сбежал обратно в Кабул?
– И бросил мисс Марш? Едва ли!
Джек подошел к лошадям и погладил их темные носы. Стоя в тени, Энн смотрела из дверей. Внешний мир прибыл, и ей предстоит встретиться с ним. Не рука об руку с ее героем, а одной. Но сначала нужно немного собраться с духом.
Лошади вздохнули, словно Джек был колдуном. Она понятия не имела, о чем он думает. Он стоял, окутанный спокойным солнечным светом, лицо у него было отчужденное.
– Мисс Рейчел Рен, – сказал Джек, – кухонная служанка. Ты с ней переспал?
– Ты что, шутишь? – Вид у Ги был искренне удивленный. – Нет, все шло по твоему плану, точно, как часы. Мы с удовольствием плавали по заливу, потом вернулись в своем облике, к удивлению твоих врагов.
– Удивления было явно недостаточно, – сказал Джек. – Они напали на нас у моста Уйти. Вероятно, такая же ловушка ждала нас везде на подступах к Уилдсхею. К счастью, удивление, которое вы произвели, оказалось достаточным, чтобы ограничить и их количество, и качество бойцов. Спасибо тебе за это!
– Рад был помочь. Если бы за вами погнались тотчас же, то мы скорее всего сейчас не разговаривали бы.
Обе лошади опустили головы под ласкающими ладонями Джека. Воспоминание обожгло сердце Энн. Она тоже, как бессловесная скотина, была очарована этим необыкновенным прикосновением. Даже теперь – даже после того, что он сделал, – она оставалась его пленницей.