Ночь дракона
Шрифт:
— Скорее всего, скоро придется сделать остановку и заправиться. Обычно кто-то в деревне запасает бак-другой, и мы сможем выменять горючее на…
— Ниша. — Он отбросил карту, заставляя встретиться с ним взглядом. — Куда ты подашься без моей поддержки? Тебе нельзя домой. Старой жизни конец.
— Знаю, — ответила я. — Я не смогу вернуться к прежнему. Все, что случилось этой ночью, скоро закончится. И мне останется только двигаться вперед, выясняя, как жить дальше. И я выясню. Я не боюсь неизвестности, Дракор. Я знаю этот дрянной мир. У меня бывало и похуже.
Взгляд затуманился воспоминаниями. Я попыталась смахнуть слезы, но Чуждый это заметил. Он внимательно уставился на меня, поразительно красивое лицо смягчилось.
— Кого ты потеряла, дорогая Ниша?
Я покачала головой, стараясь избежать вопроса, который может вывернуть душу наизнанку. Но глаза Дракора были теплыми и заботливыми, руки успокаивающе гладили мои волосы. Воспоминания выбрались наружу прежде, чем я успела подавить их.
— Моя мать, — начала я, затем глубоко вздохнула. — Ее убили, когда мне было четыре года. В то время мы с ней и отцом жили в деревне. Однажды к нам в дом ворвались церберы и погнали нас в лес.
— Церберы. — Лицо Дракора стало суровым. — Боже, Ниша, это же отвратительные твари — худшие из нас.
Я знала о них все — с точки зрения человека, конечно. Они были прирожденными убийцами, но чаще всего их нанимали как ищеек. Две отвратительных головы, острые как бритва когти и запредельная скорость. Мало кому — будь то человек или Чуждый — удавалось скрыться от них.
— Мой отец бежал, одной рукой прижимая меня к себе, другой крепко вцепившись в мамино запястье. — Я тихо всхлипнула. — Вот она еще здесь, а в следующее мгновенье исчезла. Мама повернулась к церберам и попыталась отвлечь их на себя. Я до сих пор слышу ее крики в кошмарах.
Дракор прижал меня к себе. Сил на сопротивление не осталось, и я прильнула к его груди, слушая мерный стук сердца. Обнимающие меня руки были сильными, а губы нежными, когда он поцеловал меня в макушку.
— Потеря матери подкосила отца. Думаю, когда он смотрел на меня, ему становилось еще хуже, ведь я очень на нее похожа. Папа винил себя в том, что подверг маму опасности, но никогда не рассказывал, что на самом деле он имел в виду. С тех пор он возненавидел всех Чуждых. Он вбивал эту ненависть в меня, пока я не перестала доверять всем и каждому. Как бы то ни было, я всегда заботилась о себе сама.
— Так вот откуда в тебе отчаянность, отвага и сила, — пробормотал Дракор, приближаясь ко мне. Он поцеловал меня — долго, медленно и глубоко. Когда он отстранился, в его взгляде сквозило горячее желание. — Ты так красива, Ниша. Такая же экзотичная, как ночь, в честь которой тебя назвали.
Я поднялась и погладила его твердый массивный подбородок.
— Меня назвала мама, на языке своих предков. Ее звали Джариат.
Дракор еле заметно выгнул брови и тихо, как будто бы довольно фыркнул.
— Что такое?
— Ничего, — ответил он, лаская мою щеку. — Древнее имя древнего народа. Оно прекрасно.
— И это все, что ты знаешь?
Он наклонился и снова поцеловал меня.
— Я много повидал.
— Так же, как я — Чуждым, — прошептала я. Сердце трепетало от эмоций, тело дрожало от желания.
Наши губы встретились снова со страстью, которой мы оба уже не могли сопротивляться. Дракор раздел меня с умопомрачительной нежностью, исследуя языком каждый обнажающийся дюйм моей кожи. Потом поспешно сорвал свою одежду и навис надо мной. На его широких плечах играли мускулы, голая грудь была гладкой как шелк.
Обвив его за шею, я притянула Дракора к себе. Он заклеймил меня жарким поцелуем и наши разгоряченные жаждущие тела соединились. Он наполнил меня, доставляя такое удовольствие, какого я не знала прежде.
Мы метались, сплетая руки и ноги в изысканном танце наслаждения, не в силах насытиться друг другом даже после того, как обоих накрыло сокрушительным оргазмом. Дракор был дик и великолепен. Проведи я в его объятиях тысячи ночей, все равно бы жаждала большего. Я хотела его целиком и полностью, но все, что нам оставалось в конце пути, — это попрощаться и расстаться навсегда.
Мы лежали бок о бок, и он смотрел мне в глаза с той же невысказанной тоской, что была и у меня на сердце.
— Ниша, — прошептал он. — Я никогда не ждал тебя. Никогда не предполагал, что могу ощущать такое. И я не должен этого чувствовать. Ты же человек, а я нет.
— Знаю, — кивнула я, стараясь улыбнуться, несмотря на боль.
Он коснулся моих губ сладким, нежным поцелуем.
— Ты человек…. И мне все равно. Я хочу быть с тобой, кем бы ты ни была. Я тебя люблю, а все остальное не имеет значения.
Я сглотнула, сомневаясь, что правильно его расслышала.
— Что?
— Я люблю тебя, — повторил он и снова меня поцеловал, еще крепче. Требовательный поцелуй воспламенил меня, как огонь.
Я хотела было сказать, что чувствую то же самое, как услышала вдалеке жуткий звук. Откуда-то снаружи раздался низкий вой. Потом еще один, и еще.
Кровь отхлынула от лица, а в животе поселился холодок страха.
— Церберы. — Дракор мрачно посмотрел на меня.
Едва мы успели одеться и запрыгнуть в кабину, как вой тварей послышался уже громче.
Я попробовала завести мотор и выругалась, когда чертова штука фыркнула и заглохла. Я попробовала снова. Он слабо чихнул, дребезжа, словно на последнем издыхании.
И тогда я заметила стрелку на датчике топлива.
— Дерьмо.
Я полезла в панель и постучала по старому прибору в надежде, что стрелка просто застряла, как это часто случается с развалюхами, вроде моей машины. Стукнув несколько раз, я пришла к выводам более чем неутешительным.
— Мы почти без топлива.
Я так спешила убраться из Порта Финикс, что даже не удосужилась проверить основные показатели. И вот, обессиленная после многих часов за рулем, я умудрилась загнать нас прямо в глухомань, еще и с церберами на хвосте.