Ночь для двоих

Томас Шерри

Она глубоко вздохнула и сделала два шага назад.

— Могу я попросить тебя о любезности?

— Да, разумеется.

— Не могли бы мы расстаться с притворством?

Маркиза охватила тревога. Он вытаращился на жену и быстро заморгал, надеясь, что выглядит достаточно глупо.

— Извини?

— Мы дома. Слуги спят. Нас здесь только двое, — досадливо поморщившись, сказала Элиссанда. — У тебя нет никакой необходимости актерствовать. Я же знаю, что ты не такой рассеянный и забывчивый,

каким хочешь казаться.

Нет, он определенно не мог настолько выдать себя.

— Это нелепо! Ты хочешь сказать, что меня считают рассеянным? Могу тебя заверить, что являюсь обладателем яркого и острого ума. Люди часто удивляются проницательности моих высказываний и моей прозорливости!

Ну вот, он сделал все, что мог, для поддержания своего имиджа. Неужели этого мало?

— Этим утром я сходила в аптеку, как ты мне и советовал, — сообщила Элиссанда. — Миссис Магонагал научила меня, что надо делать, чтобы свести к минимуму вероятность зачатия. Вернувшись домой, я выполнила все ее рекомендации.

Боже правый! Он отправил ее в аптеку? Нельзя столько пить! Интересно, что он еще ей сказал спьяну?

— Но... но ты не должна этого делать. Женщина не должна вмешиваться в природу... в этих вопросах.

— Вся история цивилизации есть история вмешательства в природу. Кстати, я всего лишь следовала твоим рекомендациям.

— Я не мог дать такие рекомендации. Предохранение от зачатия — это грех.

Она закрыла руками лицо. Вир еще никогда не видел ее такой разочарованной и был потрясен, осознав, что это значит. Она покончила с притворством.

— Ладно. Продолжай, если хочешь, — вздохнула она. — Но сегодня истекает срок, установленный дядей. Он опасный человек, и я боюсь. Скажи, не могли бы мы втроем уехать из Англии хотя бы ненадолго?

— Господи! Куда ты хочешь ехать?

— Я всегда мечтала, — после минутного колебания призналась Элиссанда, — увидеть остров Капри.

Похоже, он вроде бы не проболтался ей о расследовании.

— Но там абсолютно нечего делать, на этом Капри. Это обычный кусок камня в море. Никакого общества, никто не занимается спортом, ни театров, ни ресторанов — ничего.

— Зато там безопасно. Наверное, зимой туда даже корабли с материка приходят нечасто.

— Вот именно. Ужас! Через несколько дней мы переедем в загородный дом. Но кроме этого я не намерен никуда ехать. Сезон и так был слишком длинным, и...

— Но…

— Доверься моему везению, — улыбнулся маркиз. — Некоторые говорят, что дуракам везет, но я счастливое исключение из этого правила, поскольку являюсь человеком с высокоразвитым интеллектом. Ты правильно сделала, что вышла за меня замуж. Теперь мое общеизвестное везение распространится и на тебя.

Элиссанда

дернула пояс халата, затянув его так туго, что стало трудно дышать.

— С тобой трудно разговаривать. Можно сойти с ума.

Но ведь он всего лишь старался убедить ее. Этой ночью дело сдвинулось с мертвой точки, однако пока он еще не мог ей ничего сказать.

— Ты засыпаешь меня такими глупостями, дорогая.

— В таком случае не удивляйся, если тебя накачают чем-нибудь и отправят матросом на судно. Лично я сделаю все от меня зависящее, чтобы с нами ничего не случилось.

Маркизу следовало бы почувствовать раздражение, потому что именно ее установка «сделать все от нее зависящее» стада первопричиной их брака. Но было трудно злиться, потому что она беспокоилась о нем.

— Да ладно тебе, дорогая. Мы женаты всего третий день, а уже ссоримся.

Элиссанда в досаде всплеснула руками:

— Хорошо, давай просто сменим повязку.

Она помогла мужу снять фрак и жилет. Он начал закатывать рукав рубашки, но она потребовала, чтобы этот предмет туалета был тоже снят.

— Если ты ее не снимешь, как я смогу надеть на тебя ночную рубашку? А надевая ее самостоятельно, ты разбередишь рану.

Вероятно, мысль о том, что он спит голым, не приходила ей в голову.

Сменив повязку, Элиссанда отправилась в гардеробную и вернулась с ночной рубашкой. Ее взгляд скользнул по его телу и остановился на многочисленных шрамах на левой стороне грудной клетки. Она нахмурилась:

— Что это?

Вир посмотрел на шрамы:

— Ты не замечала их раньше?

— Нет. Откуда они?

— Остались после моего падения с лошади. — Здоровой рукой он описал неопределенную траекторию — сначала взлет, потом падение. — Об этом все знают.

— Я никогда не слышала.

— Очень странно. Ведь ты моя жена. Это случилось, когда мне было шестнадцать лет. Я только недавно получил титул и отправился в летний дом моей двоюродной бабушки в Абердиншире. Однажды утром я поехал на верховую прогулку, упал с лошади, сломал несколько ребер и получил сотрясение мозга. Потом несколько недель провел в постели.

— Звучит серьезно.

— Это и было серьезно. Некоторые глупцы говорят, что я упал прямо на голову и повредил мозг. Но это, конечно, ерунда. После этого случая я стал соображать даже лучше, чем до него.

— Хм. Интересно, почему все поверили в сотрясение, — задумчиво проговорила она. — Были свидетели?

Умная женщина.

— Свидетели? Что ты имеешь в виду.

— Я имею в виду, что у тебя была рана на грудной клетке. Следы остались до сих пор. Но кто сказал, что у тебя сотрясение? Врач? Кто лечил тебя?