Ночь белых вампиров

Брецина Томас

— Что? — прошептала Поппи: ее голос сел от испуга. — Они замышляют убийство, и ты все слышал? Теперь ты опасен для них.

Аксель это и сам знал. Он беспомощно повторял:

— Что же теперь будет?

Лило попыталась его успокоить:

— Да не бойся! Эта кукла понятия не имеет, где тебя искать. Мюнхен, слава богу, большой город, очень большой. Главное — сбить их со следа.

Доминик же воспринимал всю эту историю как простое недоразумение. Поэтому он небрежно сказал:

— Тебе все это могло померещиться.

Видно, принял пару кружек пива на Воздвиженье.

Шофер как истинный баварец не мог оставаться в стороне и вмешался в разговор:

— В июле не может быть Воздвиженья. Только в октябре, ну в крайнем случае в сентябре. И кроме того, детям не полагается пить пиво, дети должны пить молоко.

— Молоко, конечно, полезнее, — рассеянно бормотал Аксель, все еще переживая услышанное и не вникая в смысл разговора.

— Пятачок мне рассказывал, что на Воздвиженье люди выпивают пять миллионов кружек пива. А под пиво поглощается шестьсот тысяч кур и семьдесят два барана. Вот так здесь празднуют, — сказала Лило.

— Семьдесят два барана, целиком? — усомнился Доминик.

— Разумеется, разделанных на порции, — буркнул Аксель.

Шофер высадил их у высокой башни с рестораном наверху. Раз уж здесь оказались, то решили подняться наверх. В кафе они взяли по кока-коле и потягивали прохладный напиток через соломинки, глядя сверху на громадную крышу. Она отливала серебром, а предвечернее солнце бросало на нее красноватый отсвет.

На крыше была укреплена доска с надписью, сверху можно было прочитать, что это самая большая крыша в мире. Под ней находился стадион «Олимпия» и плавательный бассейн. Все это построили в 1972 году для проведения олимпиады.

Аксель тянул через соломинку остатки кока-колы. Тут его взгляд случайно упал на входную дверь, и он сразу изменился в лице.

— Что с тобой? — поинтересовалась Поппи.

— Она здесь… Та самая, убийца. — Аксель заикался от страха. — Она нас догнала!

Заходящая звезда

— Не пойму, вы что, боитесь меня? — обратилась молодая женщина к кникербокерам, подойдя к их столику.

Лило встретила ее настороженным, неприветливым взглядом, готовая грудью встать на защиту Акселя.

— Я знаю, это все из-за моей косметики, верно? Она не всем нравится, я понимаю, но не настолько же она страшна, чтобы люди в страхе разбегались! — болтала девушка с зелеными волосами. И опять слова ее наткнулись на враждебное молчание. — Ну что, будем наконец говорить или у вас языки отсохли? — Девушка обвела четверку кникербокеров взглядом, встряхнула головой, рассыпав по плечам зеленые кудри, и запела:

Мы совсем не шалуны, хны-хны, Мы совсем не болтуны, хны-хны…

И со смехом добавила: —

Ну что вы на меня смотрите, как на бабу-ягу, которая пришла вас схватить и съесть? — Она уселась на стул и спокойно сказала: — Меня зовут Бетти Тротцмайер, я помреж, то есть помощник режиссера.

Доминик поднял брови. Когда дело касалось кино, театра или телевидения, он чувствовал себя профессионалом.

— Я работаю на одной мюнхенской видеостудии, — продолжала Бетти. — Мы снимаем в Баварии остросюжетный сериал.

Тут Аксель наконец начал понимать, в чем дело.

— Значит, там, на озере вы разговаривали про съемки? Я и забыл, что «стрелять» на вашем киношном жаргоне означает снимать!

— Сообразительный парень! — рассмеялась Бетти. — Фильм наш будет одновременно детективный и исторический, действие происходит еще при Людвиге Одиннадцатом.

— Это, наверное, главный преступник? — предположила Поппи.

Бетти снова засмеялась:

— Нет, это баварский король. Его еще иногда называют сказочным, потому что он построил сказочный замок! А вообще-то этот славный человек умер больше ста лет назад.

— Его убили? — заинтересовалась Лизелотта.

Бетти посерьезнела.

— Точно неизвестно. Да и некогда мне сейчас рассказывать вам всю эту историю. У нас с вами своя история. Мы ищем мальчика на главную роль. Собственно, мы его давно нашли, и он уже начал сниматься. Но… с ним случилось несчастье: он упал во сне с двухъярусной кровати и сломал ногу. Теперь лежит в больнице, бедняжка.

Бетти взглянула на Доминика своими живыми маленькими глазками цвета морской волны. Теперь она казалась кникербокерам очень даже симпатичной.

Доминик гордо расправил плечи. Он снова будет сниматься в кино. Он снялся уже в нескольких фильмах, г вполне может быть, что девушка узнала его.

Бетти продолжала:

— У озера я случайно увидела тебя, а я всегда доверяюсь первому впечатлению. Ты точь-в-точь наш Бенни. Ну, Бенни, тот самый, что сломал ногу.

Доминик стал еще более важным.

— Мы уже отсняли с Бенни несколько сцен, и если ты подойдешь на его роль, то переснимать не придется, — объяснила Бетти.

«Нет проблем», — самоуверенно подумал Доминик.

Но Бетти глядела куда-то мимо него.

— Ты сможешь? — спросила она почему-то Акселя, который безучастно слушал все это, откинувшись на спинку стула.

— Я? — удивился он.

Доминик тоже удивился и сник, словно воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

— Да, ты! А то кто же еще? — Бетти уже проявляла признаки нетерпения. — Завтра будем снимать в королевском дворце. Приходи туда в восемь тридцать. Фредди — это наш режиссер, — разумеется, вначале проверит твои возможности. Но я думаю, он будет доволен! Все, а теперь быстренько скажи мне свой адрес, чтобы я в случае чего знала, где тебя искать.