НЛО из Грачёвки
Шрифт:
– Ничего удивительного, – приговаривал он, щелкая замком. – Бабка у него была дворянка удивительно чистых кровей.
– Вы все шутите! – засмеялась лаборантка и зацокала, каблучками по коридору.
Игорь шаркнул ножкой и постоял на пороге чуть дольше, чем того требовал этикет. Вздохнув глубоко и скорбно, он осторожно прикрыл дверь.
– Ох и трепло же ты, – покачал головой Буров. – Ну, вот чего было молоть?
– Ты не расстраивайся, – утешил его Игорь. – Хочешь, я скажу, что ты весь фамильный сервиз отдал в фонд академии?
3
Вечером
– Отчет подготовь, – тихо попросил он Граковича. И когда тот протянул ему три листа готового отчета, не глядя подписал и встал из-за стола, ни разу не покачавшись на стуле, что в лаборатории считалось ужаснейшим признаком.
– Установку компенсаторов начнем немедленно. Сначала включим только одну головку, для пробы. Кроме того, с завтрашнего дня объявляется особое положение. Ну, что приуныли? – обратился он к сотрудникам. – Али мы не соколы?
Деланно-бодрый тон шефа никого не обманул. В тишине звякал инструмент, укладываемый Сеней. Гракович докуривал сигарету, держа в руках халат.
4
Работа пошла так плохо, что объяснить ее плохим настроением сотрудников не удалось бы.
В генераторе почему-то сгорели лампы выходного каскада. Долго искали лампы. Инструмент валился из рук. Миролюбивый Сеня сцепился с Кириллом.
– Не брал я ничего! И проводов не путал! – багровый от натуги, оправдывался Кирилл.
Уже давно опустели коридоры института. На площадке перед главным входом фырчали моторы машин. Какой-то весельчак из лаборатории сверхмелкодисперсных систем, высунувшись в окошко, закричал, скаля зубы:
– Эй, Волчата! Чего ползаете, как сонные мухи? Домой пора!
Волков вытер вспотевший лоб и посмотрел вверх. Весельчака как ветром сдуло.
– Агафон, похоже, мешает, – глядя на развеселую работу, покачал головой Гракович, и Волков окончательно понял, что говорил Гракович сегодня совершенно серьезно.
5
Серое рассветное небо над океаном чуть золотили лучи невидимого пока еще солнца. Серовато-зеленые волны, покрытые барашками пены, бестолково толпились внизу. Левке показалось, что каждая волна старается подпрыгнуть повыше, чтобы рассмотреть, в какой стороне берег, куда направить свой бег.
Пашка уже третий раз подряд по убегающей в море гряде островов пытался выйти на остров «Верблюд». Островок словно корова языком слизнула. Помянув неизвестно кого недобрыми словами, Павел ввинтил тарелку в небо. Успевшие померкнуть звезды засветились ярче. Так и не обретя голубизны, небо стало темно-синим, а затем почти черным. Из-за горизонта появилось солнце. В дымке атмосферы лучи его переливались всеми цветами радуги. Преобладающим был багрово-красный цвет.
Тарелка медленно снижалась, скользя к выбранной Павлом светлой точке на поверхности океана. Левка со стоном зевнул.
Павел не выдержал
– Пашка, мы тебя уволим, – пригрозил Тихон. – Ты на вахте, зевать не имеешь права.
Павел, вот уже полдня пребывавший в безобразном расположении духа, шутки не поддержал.
– Остров, – угрюмо отозвался он.
Тихон и Левка привстали н посмотрели вниз.
– Ты что же это делаешь? – испугался Тихон. – Это же не наш! Он обитаемый. Дым вон… полоса взлетная. Ничего себе шутки. Забыл, какие «Миражи» из себя?
– Паша, бежим… – отполз в центр тарелки Левка. – Висим тут на виду у всего честного люда, бредни порождаем о летающих тарелках. Бежим, Паша.
Поскольку Павел из упрямства не торопился, Тихон оттолкнул его плечом, прижал правую у глобуса клавишу и почти незаметно повернул шар. Внизу на миг мелькнула туманная пелена.
– Во! – крикнул Левка, сидящий спиной к пульту. – Вон он, наш остров!
– Может, и не наш вовсе? – Павел развернул тарелку.
– Наш. Он один тут такой маленький.
– А может, и не один? – с вызовом продолжил Пашка. – Острова вообще грядами существуют.
– Географию ты, Паша, теперь знаешь, – не без ехидства сказал Лев.
– Хм… Так то разве география? Скукота одна. Вот это – география!
Пашка повеселел. Тарелка полого скользила к острому. Стала видна скала «Верблюд». Снизившись, Пашка заложил крутой вираж. Опрокинувшись, мимо торжественно проплыла скала, ступенями уходившая в море. Показался соломенно-желтый пляж.
Тарелка стремительно шла над самой водой.
– Только без фокусов, Паша, – встревожился Тихон.
– У нас с вами вся последняя жизнь – сплошные фокусы, – успокоил его Пашка и, неожиданно притормозив, чиркнул дном тарелки по воде.
Фонтан брызг взметнулся впереди и беззвучно ударил о купол. Тарелка замедлила ход. Павел шевельнул пальцами, и водя сомкнулась над куполом.
Внизу расстилался сказочный мир кораллового рифа. Шевелились, словно живые, зеленые и бурые листья водорослей, яркими искорками мелькали среди них незнакомые ребятам рыбы. Тарелка прошла над торчащим из песка камнем, и Павел увидел под его покатыми боками семейство морских ежей, грозно растопыривших свои черные иглы. Вспомнив, как во время прошлого посещения «Верблюда» он напоролся на такие же колючки, Пашка сердито отвернулся.
– Вот она! – крикнул Левка, показывая вверх. – Помните, я говорил.
Друзья подняли головы и увидели покачивающийся на зеркальной поверхности океана красно-фиолетовый пузырь. От него уходили вниз, в воду, длинные белесые щупальца.
– «Португальский кораблик»… Медуза-убийца!
– Вот только убийц нам не хватало, – проворчал Пашка и легонько нажал на клавишу подъема.
Студенистое тело медузы соскользнуло с купола. Тарелка выскочила на поверхность.
Тихон смотрел, как на них надвигается пологий вал. Вот волна накатилась, накрыла тарелку, и все вокруг стало голубовато-зеленым. Где-то высоко над головой серебрилась поверхность океана. Потом она приблизилась, и вот уже вода оказалась далеко внизу.