Низвергатели легенд

Мартьянов Андрей Леонидович

Первый брак Элеоноры не заслуживал названия удачного. Людовик VII, набожный, угрюмый и вечно недовольный всем миром король Франции, за которого она вышла замуж в 1137 году, не сумел стать ее любимым, и даже не являлся другом: многие династические браки заканчивались тем, что супруги растрачивали лирические чувства на любовников и любовниц, но были верными союзниками в политике. С Людовиком не получилось даже этого. Странный договор, заключенный между Элеонорой и сумрачным французом, гласил: если в ближайшее время родится наследник трона, она остается королевой Франции.

Если на свет появится девочка – Людовик обратится к Папе Римскому с просьбой о разводе. Элеонора родила дитя женского пола, Папа одобрил расторжение брака, а уже через два месяца влюбленная в английского принца Генриха великая герцогиня вышла замуж за последнего, принеся ему в приданое всю Аквитанию. Элеонору и Генриха разделяло девять лет разницы, но это ничуть не мешало их высоким чувствам.

Умер король Англии Стефан, Генрих занял трон и вроде бы можно было прожить жизнь в счастье и согласии, но не судьба… О последних годах правления «Старого Гарри», как прозвали короля англичане, Элеонора предпочитала не вспоминать. Бесконечная череда генриховых любовниц, обвинение в государственной измене, уединенный Винчестер, ставший для нее настоящей тюрьмой… Более всего честь Элеоноры задевали наветы, позволявшие усомниться в ее преданности стране – она могла предать кого угодно вплоть до мужа, только не свое королевство.

Это прошлое. Пока еще есть силы и не затуманился разум, надо думать о будущем. Ричард может жить сегодняшним днем, а королева-мать обязана помнить о дне завтрашнем и всех последующих. Короли уходят, государство остается.

– …Маменька, вы, часом, не притомились?

Из омута размышлений Элеонору вырвал басок любимого сына. Ричард, незаметно покинувший общество, присел на свободное сиденье рядом с матерью. И выглядит он крайне озабоченно. Неужели из-за Беренгарии? Тогда все идет, как надо.

– Ничуть, мессир сын мой, – самым ласковым голоском отозвалась Элеонора. – Вспомнились былые дни. Если бы вы, Ричард, видели, какие торжества устраивал ваш батюшка Генрих после завоевания Ирландии! Вы тогда были совсем-совсем маленьким и не могли запомнить.

– Э-э… – протянул Ричард. Он никогда не знал, какой правильный тон следует избирать в разговоре с королевой-матерью. – Я рад, что вы довольны, ваше величество.

– Разве вам грустно? – невинно вопросила Элеонора. – Здесь столько прелестных девушек, ваша обворожительная невеста… Почему вы не уделяете Беренгарии должного внимания?

– Ну… При ней крутится какой-то шевалье. Не думаю, что наваррка скучает.

Элеонора подавила вздох. Ричард интересовался девушками только в весьма юном возрасте, и то не особо. По сравнению с отъявленным волокитой – принцем Джоном, король выглядел просто монахом, давшим обет целомудрия. И, к сожалению, наделенным некоторыми предосудительными монашескими пороками.

– Она любит вас, – бросила Элеонора. – И вы, сир, обязаны…

Ричарда перекосило. Более всего он ненавидел нравоучения, с какой стороны они бы не исходили – от личного исповедника или престарелой матери.

– Безусловно, я на ней женюсь, – раздраженно перебил король Элеонору. – Вы ведь занимались

сватовством? Назначьте срок венчания и я полностью к услугам госпожи Беренгарии.

– Мы назначали сроки дважды, – напомнила недовольная Элеонора. – Всякий раз вы, мессир сын мой, занимались другими делами и не могли приехать. Скоро над вами начнут смеяться. Если уже не начали.

– А что с приданым? – пытаясь сохранить спокойствие в голосе, поинтересовался Ричард. – Наварра не столь уж богатое королевство…

– Потому я и выбрала Беренгарию, – теперь Элеонора говорила раздраженно. Если зашел разговор о деньгах, ей придется сильно огорчить возлюбленного отпрыска. – Наследницу древнего, но скромного рода, а отнюдь не дочерей герцога Бургундии или короля Венгерского, владеющих прекрасными землями и многочисленными доходами… По крайней мере вы, сир, не сможете разорить отца Беренгарии, как разорили меня и себя…

– Матушка! – обиделся Ричард.

– Что «матушка»? – повысила голос королева. – Я ваша матушка уже тридцать два года! А вы остаетесь ребенком! Если вам интересно, приданое составляет сто пятьдесят тысяч безантов. Это хорошие деньги, но пойдут они в казну. В казну Англии, подчеркиваю, а не в вашу.

– Интересно, кто здесь король? – недобро вопросил светловолосый богатырь.

– Король – вы, а я мать короля. Или вы забываете заповеди Святого Писания? Почитай мать и отца своих?

– Мне нужны деньги, – твердо сказал Ричард, не желая вспоминать отца. – И ради этого я готов обвенчаться с принцессой Беренгарией прямо здесь, на Сицилии.

– Какое самопожертвование! – картинно возвела очи горе Элеонора. – Любопытно, а что вы скажете Бертрану де Борну?.. Пожалуйста, я готова обустроить свадебные торжества в ближайшие же дни. Но если вы тронете приданое, которое отправится в Лондон, к канцлеру Годфри – пеняйте на себя. Кстати, ваше величество! У меня есть чудесная новость из Англии.

Ричард, проглотив обидные слова матери, касавшиеся мессира Бертрана, насторожился. Все «чудесные новости» Элеоноры оборачивались для него новыми бедами. Иногда он втихомолку жалел, что стал жертвой собственной репутации, и никогда не сможет по примеру отца отправить вдовствующую королеву куда-нибудь в монастырь. Если он не станет уважать мать, и так изрядно настрадавшуюся при Генрихе (и ради освобождения которой тот же Бертран де Борн сочинил известную сатиру на Старого Гарри), от него отвернется дворянство всей Европы, а прежде всего он потеряет поддержку Аквитании, где Элеонору боготворили. Ричард не тиран – он рыцарь. Хотя быть рыцарем так сложно!

– Мэтр де Лоншан повешен по обвинениями в казнокрадстве, измене государству и королю, мздоимству и злоупотреблением своими обязанностями, – безмятежно сообщила Элеонора.

– Повешен? – оторопел король. – Вы сами меня уговорили два месяца назад просто заменить канцлера, но отнюдь не… Кто посмел?

– Назначенный вами канцлер и одобренный святейшим престолом архиепископ Кентербери. Ваш сводный брат, Годфри Клиффорд. Умнейший юноша. А ваш родной брат, Джон, его поддержал. Как и все британские бароны.