Ниже ада
Шрифт:
Я быстро глянул на гэбэшника, стремясь понять, в курсе ли этого знания он? Но дедуля (я все никак не мог привыкнуть к его статусу и называл про себя с иронией) смотрел в противоположную стену остановившимся взглядом, прокручивая, видимо, про себя не слишком приятные воспоминания дней минувших. И когда я представил, что ему довелось пережить, мне даже стало его немного жаль. Впрочем, я решительно одернул свое некстати проснувшееся сострадание и постарался говорить как можно более решительно.
— Ладно, оставим слезы для паперти, — Макаров удивленно посмотрел на меня, — и попробуем сыграть в открытую. Игорь кое-что успел сказать мне перед тем, как… — я смешался, вспомнив силуэт в открытом люке, — …перед тем как остался меня прикрывать!
Дедуля, на лице которого за это время сменилась целая гамма чувств — от мрачного огорчения до деловитой сосредоточенности, — пожевал губу.
— Что ты подразумеваешь под «бомбой»? — уточнил он.
— Да так, ничего особенного, — вызверился я, чувствуя, что сейчас снова сорвусь на крик, — просто оказалось, что в момент моего въезда на территорию этого драного городишки меня ваши долбаные призраки пометили! А этот не менее долбаный Плужников дополнительной гадостью напичкал!
Лицо Макарова приняло озабоченное выражение. Он резко вскочил с места, постоял несколько секунд, снова плюхнулся на сиденье и, наконец, хрипло позвал:
— Семен Петрович!
В дверях снова почти мгновенно появился уже надоевший полковник-«вампир».
— Давай сюда кого-нибудь из своих молокососов. Пускай проверят нашего гостя на предмет вашей разной-всякой чертовщины! — скомандовал ему Макаров.
Семен Петрович изчез, но через полминуты вернулся в сопровождении юноши лет четырнадцати, худого и угловатого. Подросток, едва зайдя в кабинет, немедленно вперил в меня взгляд. Я успел обратить внимание, что у него неестественно расширенные зрачки, словно он хорошую дозу дури принял… Но в следующий момент я почувствовал, как по телу побежали невидимые лапки, тщательно исследующие каждый миллиметр моего тела. Против воли я засмеялся — было по-настоящему щекотно.
Незримые прикосновения пропали так же внезапно, как и начались. Подросток вопросительно оглянулся на полковника в ожидании дальнейших распоряжений.
— Не томи, выкладывай… Да, можно при нем, — нетерпеливо разрешил Макаров. Юноша недовольно покривился, но спорить не стал.
— Данный субъект носит в себе свернутый пространственно-временной операнд — если проще, то портал. Исходный пункт данного портала я проследить не в состоянии… Да, собственно, я думаю, что этого никто не сможет сделать — можно только с большой долей уверенности говорить, что начинается он где-то неподалеку от Города. Помимо этого, я идентифицировал на этом человеке наличие запрещающего операнда класса «Барьер», подчиняющий «Верная жена» и контрольный «Дятел-ловкач». Для меня было бы большой загадкой то, что он вообще способен к каким-либо самостоятельным действиям, и я склонен был бы заподозрить в нем засланного вражеского диверсанта, если бы не одна вещь — он потенциально энигматор весьма приличного уровня… Необученный, конечно, но с очень и очень неплохими задатками! Именно наличие высокого энергетического потенциала в организме и позволяет ему на подсознательном уровне сопротивляться внешним воздействиям. Довольно стандартная ситуация в случае со вторым или третьим поколением людей, получивших дозу излучения при контакте с минералом. — Подросток замолчал, бесстрастно уставившись на Макарова.
Тот помолчал немного, ожидая, по всей видимости, продолжения, но, поняв, что его не будет, спросил:
— А каков уровень портала?
Парнишка впервые с начала разговора замялся и проявил признаки нервозности.
— Я боюсь ошибиться, — неуверенно начал он, — но, скорее всего, класса «абсолют»…
Признаюсь честно — мне вся эта фигня была мало понятна — даже при наличии той информации, что «перекинул» Плужников. Однако, судя по вытянувшейся физиономии дедули и полковника, слова подростка, мягко говоря, не порадовали. Макаров быстро подошел к столу, плеснул себе в стакан
— Простите, Петр Алексеевич, — сказал ему в спину полковник, жестом отсылая парнишку-мага, — я могу задать вам вопрос?
Дедуля хмуро зыркнул на него исподлобья и молча кивнул.
— Что вы планируете делать с этим человеком? — «вампир» замер, напряженно отслеживая реакцию начальства.
Макаров задумчиво вытянул губы в трубочку и оценивающе уставился на меня. Он явно пытался просчитать сложившуюся ситуацию таким образом, чтобы ни один из известных ему на текущий момент фактов не остался неучтенным. Сказать по правде, меня в этот момент охватило чувство апатии — я устал все время узнавать такое, что раньше считал уделом фантастических произведений. И еще больше я устал оттого, что вся эта «фантастика» почему-то оборачивалась против меня, стремясь то и дело перемолоть меня в своих чудовищных жерновах.
— Что, дедуля, прикидываешь, каким способом меня на сковородке в печь удобнее запихнуть? — я даже не пытался скрыть издевку в голосе. Да пошли они все, в конце-то концов! Гэбэшники, ренегаты, шизанутые детишки, продажные стукачи — все они являлись картонными персонажами чудовищной пьесы, которая разыгрывалась на подмостках Города по воле безумного режиссера. И он явно получал наслаждение от этой постановки, упиваясь своей вседозволенностью и вводя в нее то и дело все новых и новых героев и подбрасывая им все более сложные задачки.
С глубочайшим прискорбием я вынужден был констатировать тот факт, что и сам являюсь одной из кукол. Причем отнюдь не самой главной — так, недалекий Арлекин, веселящий почтеннейшую публику своими идиотскими выходками! И то, что сейчас я по прихоти незримого демиурга на мгновение выдвинулся в первые ряды на авансцене событий, не играло ровным счетом никакого значения — в следующую секунду меня могли смахнуть с нее легко и равнодушно. Так что — смейся, паяц!.. Пока можешь!..
— Дурак ты… внучок! — с удивившей меня ласковостью сказал другой Макаров. — Я ж прикидываю, как повернуть дело таким образом, чтобы тебя в Москве в клочья не разнесло. Ну и, разумеется, чтобы ты нам помог кое в чем. А что прикажешь делать — шанс вырваться из этого мира не столь часто в последнее время нам выпадает! Пойми, мы же все это время и жили-то только этой идеей — выбраться когда-нибудь в Большой Мир! Неужели ты думаешь, что заставить людей пахать, как каторжных на заводах, добывать этот чертов минерал, сражаться с «призраками», изучать методики работы с энергетическими полями по немногим сохранившимся записям энигматоров с риском поднять на воздух пол-Города, было возможно только за счет митингов-накачек с лозунгами о грядущем торжестве коммунизма?! Как бы не так! Человеку нужна ясная, четко сформулированная цель и поставленные задачи для ее выполнения! У нас такая цель была — возврат в Большой Мир! Любой, ты слышишь, любой житель анклава должен был знать абсолютно точно — все, что он делает — приближает момент возврата домой… Не домой, а Домой! Чувствуешь разницу?! И вернуться мы собираемся не «жалкими родственниками», а полезными своей стране людьми… Так-то, внучок!.. — Раскрасневшийся во время пылкой речи другой Макаров достал из кармана носовой платок и аккуратно промокнул капельки пота на лице.
Я посидел еще немного молча, ожидая — не последует ли продолжения. Нет, дедуля, мрачно насупившись и, по всей видимости, жалея, что сорвался, обошел стол и плюхнулся на стул. Не поднимая на меня глаз, он взял какой-то листок и нарочито сосредоточенно начал его изучать.
— Вы всерьез так думаете? — спросил неожиданно синеликий полковник. Я, признаться по правде, как-то перестал на него обращать внимание, а он, оказывается, все это время внимательнейшим образом слушал речь своего шефа. Дед, кстати, тоже удивился, откровенно недоуменно уставившись на излишне любопытного подчиненного.