Нити

Муслимова Написат

Я немного почувствовал себя хуже: меня словно обожгли зеленым ядом. Отравляющая зелень в ее глазах словно растворялась в моем мозгу, оставляя за собой токсичные разъедающие следы.

– Георг, у него начались головокружения, – сказала Лиз.

Он не повел и бровью.

– И резкие головные боли, – терпеливо добавила она.

Георг нахмурил брови и небрежно бросил:

– А я тут причем? Я не невропатолог.

– Ты его вчера зашивал, Георг, – все также терпеливо ответила Лиз.

На

секунду он остановился, задумался, после чего широко раскрыл глаза.

– Ааааа…. – протянул он, – Вспомнил. Погоди. Сейчас.

Он полез в рюкзак, достал упаковку лекарств и протянул мне. Я молча взял белую коробочку, на которой не было ни штрих-кода, ни названия препарата, ни инструкции по применению.

– Утром и вечером по две таблетки, – бросил он.

Я повертел упаковку в руках.

– Что это? – недоверчиво спросил я.

– Лекарство, – ответил он, слегка усмехаясь, – Или ты думаешь то, что твои спиды принесли бы тебе больше пользы?

– Я знаю состав всех веществ, которые принимал. Здесь же ничего неизвестно.

– Это обезболивающее, – вмешалась Лиз, – Его Георг сам разработал. Это лучше, чем то, что продается в аптеках.

Я достал две таблетки, положил их в рот и почувствовал горьковатый привкус. Сидящая рядом с Георгом девушка, молча протянула мне бокал вина. Я взял его и запил лекарство.

– Спасибо, – сказал я ей.

Она улыбнулась мне в ответ.

– Кто это? – спросила она.

– Георг не рассказал? – ответила вопросом на вопрос Лиз.

Мы все вместе посмотрели на Георга. Он нас будто и не чувствовал.

– Даже не собирался, – усмехнулась она.

– Это Эд, – сказала Лиз, – Он вчера чуть не разбился на машине и получил небольшую травму. Георг его подлатал.

– Почему мне не сообщили?

– Не было времени, – холодно ответила Лиз.

Девушка приподняла бровь, встала, подошла к столику, взяла сигарету и закурила.

– Странно… – задумчиво произнесла она, выпуская дым изо рта, – И удивительно. Хм…

Она продолжала курить.

– Я Ада, – сказала она, наконец, после некоторого молчания, – Меня радует, что ты здесь. Словно недостающий паззл в нашей компании. Ты точно что-то значишь.

Я силился понять: она иронизирует или бредит? Сумасшедшей она не казалась, но вот странной… в плохом смысле этого слова. В ней таилась какая-то чертовщинка, от которой немного бросало в дрожь.

Я потрогал лоб и почувствовал холодную влагу: пот. Головная боль незаметно унеслась прочь, но чувство тревожности и беспокойства меня не покидало. Я начал учащенно дышать, в голове зашумело, а перед глазами побелело. И внезапно я оказался в другом месте.

Я находился в белой комнате, которая напоминала больничную палату. Да. Судя по всему, это и была больничная палата,

но совсем непривычная мне: слишком ухоженная, светлая и чистая. В таких я еще не бывал. Словно находился в больнице будущего.

«Это не мое место, я не должен быть здесь», – подумал я.

Но мне так хотелось остаться там навсегда. Я чувствовал такое спокойствие, какое не испытывал с самого детства, когда мама перед сном накрывала пледом и целовала в лоб.

Тепло…

Уют…

Тишина…

Меня ласкал и утешал аромат цветов и запах лекарств. Я закрыл глаза и ощутил легкое прикосновение нежных пальцев. И впервые в жизни я ощутил самое необъяснимое счастье – мое сердце наполнилось теплом и нежностью. Я почувствовал, как по лицу скатились слезинки.

Но внезапно меня затрясло. Аромат цветов сменился резким запахом нашатырного спирта. Звук легкого ветерка сменился на крики.

– Эд! Эд! – услышал я голос Лиз будто с того света, – Очнись!

Я открыл глаза. Надо мной стояли Георг с ватой в руке, Лиз и Ада. Я встал и начал озираться по сторонам.

– Где… где я? – в смятении спросил я.

Я не понял, что произошло. И не мог это объяснить. То, что я видел, было реальным настолько, что я перестал понимать, где находится явь. А где сон.

Я посмотрел на рядом стоящую троицу.

Ада внимательно смотрела на меня. Она словно знала, что я только что пережил. И знала, почему это произошло. В ее глазах светилось безумное любопытство.

Во взгляде Георга читалось мертвое спокойствие. Ему было все равно. Он помог мне только потому, что привык помогать.

Лиз. По-настоящему я почувствовал только ее. Она не знала, что произошло, но словно испытала это вместе со мной. В ее глазах я увидел сопереживание, понимание и абсолютное принятие. Мне не нужно ей ничего объяснять. Она все поймет и примет меня, как данное.

Я смотрел на ее лицо и невольно вспомнил запах цветов в больничной палате. И странным образом эти два фрагмента слились воедино, создавая ее полноценный образ, который оберегал меня и грел.

3

Но я пришел в себя. В сжатом кулаке хрустнула упаковка с лекарствами, и я с гневом посмотрел на Георга.

– Сукин сын! – процедил я, – Что за таблетки я принял?

Я направился к нему, готовясь нанести удар. Но он схватил мою приподнятую руку и сдавил ее своими костлявыми пальцами. Хватка у него мертвая.

– Это обезболивающее, – спокойно ответил Георг, – Точно такое же, какое ты покупаешь в аптеках. Но в моих лекарствах вероятность побочных эффектов максимально снижена. В твоих галлюцинациях виноват твой воспаленный мозг, ты сам и то дерьмо, которое ты принимал.

Я устало опустился на диван и схватился за голову. Рядом присела Лиз.