Нить в прошлое
Шрифт:
— А ведь на его месте мог быть я, — подумал Славка, осторожно разворачиваясь и, незаметно для себя ускоряясь, быстрым шагом поспешил в сторону моста, где стояла его машина. Однако, выбирая дорогу через чащу, он невольно вышел на ту тропку, по которой пришёл Санька, удивился её «хоженности» и свернул на неё и постепенно отдалился от точки рандеву с Мицубиси Деликой. Эта тропа вела к Санькиному домику, где, по Славкиному мнению, давно никто не жил.
— О, как! — глубокомысленно выразился он и, скривившись, почесал голову сначала над правым ухом, а потом и затылок у воротника.
Накомарником
— Пищевая цепочка, мля, — проговорил Устинов. — Вот кто на самом верху. Эта мелочь, что жрёт всех.
Так он, размышляя о том, кто кого на земле переваривает, двинулся по тропе в сторону Санькиного домика, поняв, что таинственный незнакомец, умеющий мгновенно исчезать в воздухе, пришёл оттуда.
— А значит и вернётся туда, — подумал Славка. — Интересно, как, если он растворился в воздухе?
Идти до старого зимовья было всего-ничего, и Славка, опытный таёжник, осилил дорогу не напрягаясь, а потому вышел к тому месту, откуда зимовье проступало сквозь листья деревьев, не запыхавшись. Однако, то что он увидел на небольшой полянке перед маленькой избушкой его потрясло так, что он возбуждённо задышал.
Перед домиком, у вынесенной из него железной печи, суетился давешний незнакомец. Вернее не суетился, а размеренно управлялся с жаркой харюзов. То есть, пока Славка добирался до зимовья, этот, э-э-э, человек успел разделать рыбу, разжечь огонь в печи и пережарить почти половину собственного улова. Запах от шкворчащей на огромной старой чугунной сковороде шёл душистый и выдавливающий слюну, которая тут же заполнила рот.
Славка сглотнул и услышал:
— Ты, это… Заходи, если что!
Незнакомец оглянулся и посмотрел в его сторону. Славка был точно уверен, что ни хрустнул, ни скрипнул, ни… Короче, не морпех он, что ли? И не таёжник?
На всякий случай Славка оглянулся вокруг себя. Вдруг, кто-то ещё тут есть, к кому мог бы обратиться «тот, кто может исчезать».
— Ну, не хочешь входить, не выходи, — сказал таинственный незнакомец.
— Да, нет, почему? Что мне тут в кустах сидеть? Не успел передохнуть просто. Да вот тебя увидел, удивился, как ты быстро тут оказался.
Славка быстро сообразил, что рассказывать сказки — выглядеть глупо. Тропа шла от реки, а значит Славка пришёл оттуда. А если пришёл оттуда, значит видел незнакомца. А если видел, значит видел и то, как он исчез. Ведь зачем-то Славка пришёл сюда. Зачем, если не за ответами?
Славик был финансистом и предпринимателем. Но помимо предпринимательства Славка любил психологию, имел гибкий и философический склад ум. Он получал удовольствие от созерцания человеческих страстей, да и сам не гнушался щекотаниям своего эго игрой в казино не в стремлении «обогатиться», а в стремлении оголить себе нервы.
Здесь Славка увидел такое, что совершенно выпадало из нормального бытия, и нарушало известные ему законы природы. А это давало надежду, что будет какое-то время интересно. Ему часто становилось скучно и тогда он пытался заполнить своё существование новыми эмоциями и впечатлениями.
— Ловко ты от медведицы, э-э-э,
Иногда Славка позволял себе быть прямолинейным и говорить, то что думает. В этой ситуации Славка не видел со стороны «незнакомца» угрозы и не видел смысла изворачиваться. Он вообще не любил врать.
— Видел, да? — спросил незнакомец так буднично и спокойно, что Славка почему-то похолодел.
Наверное, потому, что почувствовал не банальный фокус, а что-то более серьёзное. И от этого очень интересное. Он вспомнил фразу актёра Куравлёва из фильма «Иван Васильевич меняет профессию»: «так это любую стенку можно убрать?» Точную фразу он не помнил, но смысл имел место и в этом случае.[3]
— Видел, — продолжая улыбаться, сказал Славик. — Я вслед за тобой шёл. Так ты кто? Хе-хе… Человек? Или не очень?
Незнакомец посмотрел на Славика, вздохнул и сказал:
— Не очень. Сейчас я вообще не знаю, кто я.
— О, как! — произнёс Славик, бесстрашно приближаясь ближе и ставя к стенке избушки удочку, снимая с плеча ремень побирушки, небольшой рюкзачок и ставя их рядом со стенкой.
— Ни мышонок, ни лягушка, а неведома зверушка? — пошутил Славка, наполняясь зудом и восторгом от ощущения тайны.
— Что-то типа того, — вздохнул его собеседник.
— А дотронуться до тебя, извиняюсь, можно? — спросил Славик. — Ты вообще из, э-э-э, мяса?
— Из мяса, из мяса, — проговорил незнакомец. — А не боишься? Вдруг я оборотень и питаюсь заблудшими странниками.
— Ха-ха! Ты харюзами питаешься, а значит — не оборотень, — утвердительно выразил своё мнение Устинов и шагнул ближе к пришельцу.
Слово «пришелец» у Славки возникло только что, и он осознал, что это правда. Какой пришелец? Что за пришелец? Это сейчас было не важно. Главное, что это был субъект иного мира и иной формы жизни. Ну, ведь действительно, не может же обычный человек раствориться в воздухе! Почему? Да потому, что у его телесная природа не позволит ему растворится, ни в воде, ни в воздухе.
Настырно протягивая палец к руке пришельца, Славка ожидал, что палец проткнёт чужое тело и очень удивился, когда он упёрся в упругую плоть.
— О, бля! — воскликнул он и палец в испуге отдёрнул. — Ты человек, что ли?
Пришелец скривился.
— Я же говорю… Не совсем. Телесно иногда да, иногда нет.
— Не понял… — наморщил ум Славик.
— Слушай, отстань, а? А то я сейчас шагну в пустоту и больше ты меня никогда не увидишь. А ведь тебе интересно узнать мою историю? Да и харюзов поесть хочется?
Славик уже отошёл от испуга.
— А у тебя есть история? — спросил он.
— Есть, — просто ответил пришелец.
— Тогда хочу.
— Тогда наливай.
— Хе-хе…
Славик достал из рюкзака пол-литровую фляжку с коньяком и спросил.
— Есть во что?
— Естественно.
— Для пришельца ты очень по-нашему говоришь и ведёшь себя. Словно тут вырос.
Пришелец, как раз вышел из избушки неся два гранёных стакана.
— А я и так тут вырос. Э-э-э… Только умер когда-то. А потом воскрес.