Нить судьбы
Шрифт:
— Умойся, переоденься и поешь. Потом зайди ко мне…
…Когда спустя час Макс, отдохнувший и переодетый в сухое, вернулся, он увидел, что лицо Варежки выражало скорбь, но глаза были по–прежнему совершенно сухими, а взгляд суровым и спокойным. Она сидела на лавке и играла с любимым подарком Макса, то вынимая испанский кинжал из ножен, то вкладывая его обратно, то любуясь отблеском свечи на его лезвии.
— Я готов. Что будем делать? — спросил Макс.
— Прежде всего, поедем туда. Надо схоронить
Глава девятая
ИСПАНСКИЙ КИНЖАЛ
Август–сентябрь 1497
Когда Варежка с Максом, минуя деревушку Кубличи, проехали по известной Максу звериной тропе прямо к лагерю уже вечерело.
К изумлению Макса на поляне, где происходило основное побоище, он не увидел ни одного мертвого тела, а лишь множество пятен крови, похожих на ржавчину, впитавшуюся то там, то тут в усыпанную иглицей лесную поляну.
Несколько мужиков и баб из Кубличей еще возились на поляне, стаскивая в кучу собранные в землянках убитых разбойников вещи — не пропадать же добру даром.
Они встретили Макса радостными возгласами, забыв на секунду о горе и печали, и начали кланяться в ноги Варежке, когда Макс представил ее, как дочь Антипа.
Потом они подробно рассказали о приезде Медведева и о том, что он уже часов пять назад выехал верхом, а двое кубличских мужиков на телеге с телом Антипа в крепко заколоченном гробу уехали с ним.
Варежка, опустив голову, задумалась. Потом вздохнула и сказала Максу:
— Ну что ж, может это и к лучшему. Я не хотела бы видеть батюшку мертвым. Пусть он останется в моей памяти, сильным, здоровым, красивым и умным, каким я его всегда знала. Я помню — батюшка говорил, что хочет покоиться на кладбище Медведева рядом со своим отцом…
— Да, он мне тоже это говорил, — подтвердил Макс.
— Медведев не успел его спасти, но он похоронит его как подобает. Мне бы тоже хотелось когда–нибудь лежать там, рядом с ним и дедушкой…. Но этого не будет…
— Макс! — закричал вдруг один из мужичков. — Ты же ничего не знаешь! Представь себе — погрузили мы мертвецов на телегу, а тут один зашевелился. Ну, ясное дело, мы его вытащили оттуда, и Меланья повезла его к бабке. Может еще и выдюжает.
И тут прискакал на коне мальчик из Кубличей. Его посылали проследить, куда ушло нападавшее войско.
— Я уже все сказывал старосте в деревне, но могу и повторить. В общем ехал за ними на большом расстоянии долго. Они свернули в сторону Белой. Но два человека, какие–то важные персоны, остались заночевать в Залесье на постоялом дворе. Когда я возвращался, они гуляли там во всю.
— Ты случайно не знаешь, кто они? — спросила Варежка.
— Знать–то
Варежка вдруг вспомнила слова Веры:
… — Старый князь Четвертинский и Вишня в один голос говорили, что напасть на Антипа планируют 1 сентября…
— Ты принес хорошую новость, парень, — Варежка, бросила мальчику монету.
Потом негромко сказала Максу:
— Сам Господь посылает их в наши руки. Ты знаешь, где находится это Залесье?
— Еще бы, — ответил Макс, — я здесь все вокруг знаю, как свои пять пальцев. Это не очень далеко.
— Поехали! — скомандовала Варежка. — К ночи нам надо быть там.
У Макса потеплело на душе.
Как она похожа на отца. И сказала точь–в–точь, как он бы сказал.
И он ответил, склонив голову, так же, как отвечал Антипу:
— Готов выполнить…
… На постоялом дворе в Залесье, в отличие от того постоялого двора, где Макс встретил Варежку, толпилось полно народу.
В этом не было ничего удивительного потому, что князь Четвертинский с Богданом Вишней явились сюда еще в начале вечера и немедленно поставили выпивку всем, кто в это время находился в главной избе.
Мало того, — они заявили, что будут сегодня ставить в неограниченном количестве выпивку всем, кто сюда заглянет, до тех пор, пока сами будут в состоянии сидеть за столом.
Разумеется, этот неслыханный жест немедленно стал известен не только всему Залесью, но успел достичь и соседних деревень, и любителей выпить на дармовщинку на радость хозяину оказалось столько, что изба едва вмещала посетителей.
Но дело, вероятно, шло к концу, потому что к полуночи князь с Вишней уже достигли того состояния, когда усидеть за столом, не заваливаясь на бок, им становилось все труднее.
Именно в это время два новых посетителя стали протискиваться из задних рядов к центру, где сидели щедрые незнакомцы.
— О! Новички! — закричал кто–то. — Свеженькие!
— Налить им, — еле ворочая языком, распорядился старый князь Четвертинский.
Хозяин услужливо стал наливать в деревянные кубки брагу, а вновь прибывшие гости все пробирались к центру.
Князь Четвертинский с трудом поднял склонившуюся на грудь голову и вдруг мгновенно протрезвел.
Перед ним стояла та самая ведьма, которая испортила всю его жизнь. Четвертинский не поверил своим глазам.
— Княгиня Святополк — Мирская? — воскликнул он, и глаза его расширились.