Нить Ариадны
Шрифт:
– Тем лучше. Все достанется вам.
Я пошла налево, таща за собой Белку.
– Девушка! – Меня попытались остановить. Возникла свара.
– Что там такое? – заволновался столпившийся на трапе народ.
– Здесь дети мерзнут!
– Издеваются!
– Имейте совесть! Не лето! – возмущались пассажиры.
Это они верно заметили. Несмотря на оттепель, ветер был пронзительный и ледяной. Тем, кто застрял на трапе, пришлось несладко. Многие одеты по-летнему, потому что летят в Африку. Все знают, что там пальмы и тепло. Поскольку возмущение росло, а порывы ветра усиливались, бортпроводница
– Ариша, пойдем на наши места, – жалобно попросила Белка. Кажется, до нее стало доходить, во что она ввязалась.
– Сядь и успокойся. Я все устрою.
Ждать пришлось недолго. Как только пробка на входе в самолет рассосалась, экипаж занялся мной.
– Девушка, пожалуйста, пройдите на свое место, – вежливо обратились ко мне.
– Я же сказала, что готова доплатить.
– Об этом надо было думать раньше. Когда вы покупали билет.
– Билет покупала не я.
– Но это ваши проблемы.
– Вот я и хочу, чтобы вы их решили. За мои деньги. Неужели это так сложно?
– Арина, перестань! – взмолилась Белка. – Да какая тебе разница, где лететь!
– Меня укачивает!
– Мы дадим вам бумажный пакет, – хором заявили стюардессы. – У нас все предусмотрено.
– Вы что, хотите, чтобы весь салон видел, как я блюю! – Я всерьез обиделась.
– Это дочь Марины Мининой, писательницы, – попыталась объяснить столпившимся возле нас людям Белка. – Она не в себе после смерти матери. Вы наверняка читали об этом в газетах.
– Ах, вот оно что…
– Оставьте ее здесь. Места-то есть.
– Ну, хорошо, – стюардессы переглянулись. – Для вип-персон мы можем сделать исключение. Пусть девушка сидит здесь, раз у нее такое горе. Засчитаем это как up-grade.
Так я попала в вип-персоны, поняла, что у меня горе, и проехалась в бизнес-классе, имея билет в эконом. Заяц Петь будет в восторге, когда я ему об этом расскажу.
Но наши с Белкой приключения еще не закончились. Вернее, первая их часть: дорога туда. Пока я наслаждалась победой над крупнейшим авиаперевозчиком, Белка с горя напилась вдрызг. Теперь уже точно с горя, потому что меня иначе и не назовешь. Я – горе. Это поняли все. Хоть я и сидела стиснув зубы, чтобы не сказать очередную гадость, стюардессы ходили мимо на цыпочках. Я без проблем получила все, что только можно пожелать, от приветственного бокала шампанского до подогретых влажных салфеток. И, выпив отвратительно кислой пузырящейся жидкости, задремала.
– Эй, девушка! – кто-то потряс меня за плечо.
– В чем дело? – Я открыла глаза. Надо мной стояла красная от злости стюардесса. Неужели я умудрилась устроить скандал во сне?
– Проснитесь!
– Что, мы уже садимся?
– Пока нет, но ваша подруга… Что нам с ней делать? Мы вынуждены составить протокол!
– Какой протокол? – Я окончательно проснулась.
– Она напилась, как… – стюардесса не договорила, но по выражению ее лица я и так все поняла. Случилось! Дура такая, зачем я оставила Белке ее пакет из дьюти фри?!
– Ей совсем плохо? – спросила я с надеждой.
– Да!
– Хорошо, иду, – я поспешно встала.
Сгорая
– Замолчи, – попросила я.
– Под крылом самолета о чем-то поет… – орала Белка.
Я весьма легкомысленно оставила ее здесь. Я же не знала, что хвост пьет, ведь я всегда летала бизнес-классом. Зато Белка это прекрасно знала и не случайно пошла на регистрацию под занавес. Самолет оказался заполнен где-то на треть, и все нормальные люди сидели в начале салона и в середине. Потом шел ряд пустых кресел и хвост, который пил. Они хорошо тут устроились: толстяк в клетчатой рубашке держал в руках литровую бутылку виски, уже почти пустую. Две выбеленные перекисью девицы глушили мартини. Мужчина и женщина средних лет, сладкая парочка, допивали вино, и, судя по их лицам, глушили уже не первую бутылку. Но пьянее Белки никого не было, и песни никто кроме нее не пел. Поэтому я и велела:
– Замолчи!
– Смотрите, кто к нам пришел! – пьяно рассмеялась Белка. – Арина Петухова собственной персоной! Присоединяйся, принцесса! Ах, вы не летаете с быдлом! Вы только первым классом! Вип-персона! Стерва! – выругалась она.
Я выволокла ее в проход и потащила в туалет, благо оказалось близко. Но в узкую кабинку мы вдвоем втиснуться не могли.
– Умойся! – велела я, засунув в уборную сопротивляющуюся Белку. – Мы скоро прилетим!
– Я в порядке!
– Ты напилась, как свинья!
– Я не свинья-а-а… – зарыдала Белка, и я услышала, как она включила воду. Я решила перевести дух, прислонилась спиной к двери, заблокировав потерявшую лицо спутницу в туалете до частичного протрезвления, и закрыла глаза.
– Вот повезло так повезло! – Это за занавеской обменивались впечатлениями бортпроводницы. – Одна истеричка, а другая алкоголичка! Ничего себе подружки!
– Может, их связать?
– Хорошо бы. Их в Египет нельзя пускать. Они таких дров наломают!
Я испугалась, что нас с Белкой сейчас ссадят. Мне нельзя вернуться с полпути, Заяц Петь отпразднует победу, и я всю оставшуюся жизнь проведу под домашним арестом. Я так испугалась, что совсем забыла, что это не трамвай.
– Сейчас все будет в порядке, – сказала я, откинув занавеску. – Скажите командиру, чтобы не менял маршрут.
В руке я сжимала бутылку с водой, которой собиралась отпаивать Белку, как только она умоется, и не сразу поняла, почему одна из девушек взвизгнула:
– Террористка!
– Успокойтесь, – дрожащими губами еле выговорила вторая. – Мы выполним все ваши требования.
– Требование у меня только одно, – твердо сказала я. – Мы должны сесть в аэропорту Шарм-эль-Шейха.
– Хорошо, хорошо…
– Мы хотим в Египет!
– Конечно, конечно…
– Что, уже прилетели? – высунулась из туалета Белка. По ее лицу текла разноцветная вода. Белка всегда злоупотребляла косметикой.
– Скажите вашей подруге, чтобы она не волновалась, – дрожащими губами еле выговорила старшая из женщин, нервно поправляя косынку на полной белой шее. – Мы летим в Шарм-эль-Шейх.
– А кто волнуется? – удивилась Белка.
– Девушка, что там, в бутылке? – Тут я заметила, что бортпроводницы, не отрываясь, смотрят на мою правую руку.