Нисхождение
Шрифт:
– Слышь, Длинный, ты прикинь-ка хуй к носу: вертушка-то реально в красный цвет покрашена – настоящий пожарник, язви его мухи. А я ведь в детстве, было время, хотел стать пожарником и гонять без правил на красивой тачке с сиренами. Да… Много я чего хотел. И в детстве, и потом…
– Так радуйся, что не стал – правильно, вообще-то, будет «пожарный», а «пожарник» – это жмурик, которого на пожарище нашли, – ухмыльнулся Сплин, припомнив когда-то давно услышанную разницу в понятиях. – Знал бы ты тогда, какого дерьма придется огрести, чтобы прокатиться на пожарке – наверняка захотел бы чего-нибудь попроще, – добавил он, поднимая свой край носилок с Вэйлом.
Пилот, мужик возраста Доплера с мясистой красной мордой вороватого прапорщика, высунулся из форточки кабины. Разглядев вблизи заросших щетиной закопченных солдат, с дикими глазами готовых на все недавних
– А клевая у твоего корабля расцветка, отец. Помогает при пожаре? – ухмыляясь, спросил Слэш, пока летчик осматривал камешки. Понимал он в них толк или нет, непонятно, но выглядел при этом солидно. Не прекращая своих манипуляций, летчик ответил на подначку:
– Самый заебок у меня расцветка, сынок. Пожарных у нас в округе все любят, потому как знают, вдруг обратиться придется по какой надобности, вот как вам сейчас. По нам, пожарным даже в этой беззаконной дыре не каждый урод с ПЗРК палить станет… Порядок. То, что доктор прописал, – пилот закончил экспертизу и, упрятав богатство в недра своего комбинезона, начал готовиться взлетать.
– А что бы он, интересно, сделал, если б даже это были стекляшки? – хмыкнул Сплин.
– А без разницы, что бы он сделал, и что бы сделали с ним. Мы бы все равно никуда не полетели, потому как у него рукоятка штурвала со сканером ДНК и механизмом саморазрушения блока управления на случай вскрытия. У вертушки Лутара режим идентификации был отключен, так как в боевых условиях это неудобно, а для левого извоза – незаменимая вещь, – устало объяснила Шелли.
Винты набирали обороты, гудящий рев моторов усилился. Кормовой грузовой трап начал подниматься, жужжа гидравликой. Когда летели из космопорта в лагерь, откуда начинали, народу было на два таких же полных вертолета, а теперь на один полупустой. Отрыв, набор высоты, выход на курс. В открытую малую бортовую дверь видно, как проплывает внизу потемневший ковер джунглей, выглядящий сверху обманчиво однородным, мягким и безобидным. Солнечный диск наполовину скрылся за горной грядой, до которой им так и не пришлось дойти. Неужели выбрались? Тупой резью напомнил о себе голодный желудок, раньше как-то об этом и не думалось. Сплин достал заначку – пластиковую тубу с концентрированным бульоном, и выжал себе в рот ее содержимое, которое упало на дно желудка как в пустое ведро. Затем сделал пару глотков теплой воды из фляжки, поделился с лежащим на полу раненым Хэллораном, осторожно поддержав тому голову. Хэлу досталось в последней стычке: пуля сломала ребро и пробила легкое, из спины вырван шмат мяса – выходное отверстие. Хэл был первым кандидатом в покойники, так как при отсутствии медпомощи ему оставались считанные часы. Сейчас активная аптечка обеспечивала ему дыхание. Сплин убрал фляжку и, привалившись к мелко вибрирующей стенке, расслабился, ощутив себя пассажиром, который в последний момент успел на уходящий поезд, у которого есть билет и которому не о чем беспокоится.
При подлете к границе Доплер связался с диспетчером базы, где располагалась сводная бригада внутренних войск, чтобы им выделили воздушный коридор и подсуетились насчет приема раненых и целых. Летчик великодушно согласился добросить щедрых клиентов прямо до места, а не до ближайшего блок-поста. Если что, то он принял сигнал о помощи и бескорыстно помог борцам за идеалы демократии не загнуться в стране победившего бандитизма. Это лучше, чем просто засветиться на радарах, как контрабандисту какому-нибудь. Кроме того, надо было обналичить часть гонорара, чтобы, отстегивая долю своим, не светить камешки. Гудеть во все тяжкие и прожигать жизнь летчик пускаться не собирался, по крайней мере, сразу.
Уже стемнело, когда внизу показались огни посадочной площадки. Зависание, снижение, касание, жужжание опускающегося трапа. С трудом ворочая конечностями, Сплин на пару с Барни поднял Вэйла, Малой помог выбраться Валету, которого развезло от кровопотери и лекарств и он толком не мог двигаться сам – бывает, что сгоряча-то эффект ранения поначалу в полной мере вроде «не вставляет», а потом, спустя некоторое время, накрывает и боль, и слабость. На освещенной
– Это что, готовят торжественный парад в честь нашего прибытия? – спросил, вертя головой, Сплин.
– Навряд ли. Это больше похоже на переброску войск в район боевой операции, – усмехнулся Слэш. – Располагайтесь прямо здесь пока, мы с Сержантом пойдем в штаб, насчет устройства допиздимся, заодно узнаем, что тут за праздник.
Пожарный вертолетчик приятельски болтал через открытую форточку кабины с кем-то из местных, его тут знали. Видимо, выяснив, что в царящей возне все его здешние деловые партнеры были заняты, он распрощался и взлетел, освобождая место на площадке.
Доплер, отойдя в сторонку, рассчитался с Шелли, написав ей пароль к счету, та поблагодарила кивком головы. Он также отсыпал ей камешков из «оперативного фонда», причем, по-видимому, еще раньше отсыпал офицерам, так как осталось намного меньше. Доплер особенно не шифровался при раздаче, но рядовые были не в претензии, что «слонов» не досталось – если бы не офицеры, они были бы мертвы, вывели живыми – и на том спасибо, кесарю – кесарево, а слесарю – слесарево…
– Ты уж извини, сестренка, что в такой блудняк тебя втравил, сама понимаешь – нужда заставила, – развел руками Доплер.
– Да ладно, чего уж теперь, дело сделано, – пожала плечами Шелли. – Мне бы в порядок себя привести и где тут попутку до города найти можно?
– Уже уходишь? После всего того, что у нас было? Ну шучу, шучу… Погоди, мы щас до штаба сходим, осмотримся, – ответил Доплер, махая рукой Слэшу, и они направился к двухэтажному зданию в центре с комплексом разнокалиберных антенн на плоской крыше. Шелли изнуренно опустилась на траву рядом с остальными.
Сплин жевал травинку, бездумно смотрел на суету вокруг и тихо радовался, что не надо больше никуда ни от кого бежать, быть в постоянной готовности, ожидая нападения, и тащить себя за яйца сквозь зеленую преисподнюю, когда хочется упасть и не шевелиться. Проходящие мимо колонны солдат в новом обмундировании синхронно поворачивали головы, взирая на их потрепанное подразделение. Кто-то глядел со смесью удивления и любопытства, кто-то с пониманием и узнаванием. Один из таких, встретившись взглядом со Сплином, подмигнул ему. Сплин кивнул в ответ. Добро пожаловать в Клуб. Наверное, это можно было в какой-то мере считать торжественным парадом.
Вернулись отцы-командиры и рассказали много интересного. Оказывается, своим чудесным избавлением их группа обязана тому, что на Лутара навалилась другая штурмовая команда, и он по рации затребовал всех своих людей, задействованных в поисково-карательной операции обратно, защищать себя любимого, но те опоздали – Лутар был убит при грамотно спланированной и проведенной крутыми спецами зачистке резиденции, оставшейся с ослабленной защитой. О том, что бывшие партнеры вознамерились его убрать и, на паях с военными, уже запущена операция, Лутар знал заранее от наемника-перебежчика Зальцмана, которого отдел собственной безопасности «Магмы» использовал втемную, создав благоприятствующие задумке обстоятельства. Расчет на то, что алчность сподвигнет наемника продать объекту информацию о покушении на него оправдался. Выдержав паузу, первый отдел Корпорации вышел с Лутаром на контакт с предложением «слить» рабочий план операции по его смещению в обмен на возврат к соглашению о разделе продукции в прежнем формате. Якобы, полностью свернуть операцию уже нельзя из-за инерции вовлеченных в нее сил – военные уже впряглись в тему, сделка идет в обход них, но позволит спустить вопрос на тормозах и снова жить душа в душу, позабыв в интересах дела старые недоразумения. Лутар, понимая, что за него взялись всерьез, и добьются успеха, если не в этот раз, то в следующий, согласился, причем попутно решил для себя кадровый вопрос – подставил вместо себя и фактически руками их отряда убрал своего подельника Пако, который после неудачного мятежа оппозиции почуял слабину босса и стал много на себя брать, а в свете новых договоренностей вообще сделался лишним при дележке.