Нищета. Часть вторая
Шрифт:
Санблер, считая свое присутствие излишним, незаметно скрылся.
— Припадок безумия возобновляется, — воскликнул де Мериа. — В этом нет сомнения.
Вот каким образом, заболев нервной горячкой, Клара попала в больницу св. Анны. Версия о ее помешательстве нашла подтверждение: Эльмина, приехавшая навестить девушку, не преминула зайти к врачу. Это был старик, всецело преданный науке. В больнице он занял должность психиатра, как занял бы всякую другую: все отрасли медицины казались ему равно заслуживающими внимания. Сделавшись специалистом по душевным болезням,
Если врач-психиатр сам становится жертвой навязчивой идеи, может ли он правильно лечить больных? По мнению этого доктора, все преступники в большей или меньшей степени душевнобольные. Конечно, это был односторонний взгляд на вещи, так как врач не принимал во внимание внешней среды. Но, может быть, он учитывал и этот фактор.
Госпожа Сен-Стефан была для него загадкой. Эту женщину, чья внешность говорила о крайней порочности, считали чуть не праведницей! Клара же, наоборот несмотря на целомудренный вид, страдала истерией, сопровождавшейся эротическими галлюцинациями. Быть может, одна делала героические усилия, чтобы преодолеть природные наклонности, а другая находилась под влиянием книг? По словам Эльмины, девушка читала без разбора; дядя давал ей слишком много воли… Как бы то ни было, Клара интересовала врача, а Эльмина удивляла. Впрочем, он старался не поддаваться личным впечатлениям.
— Большая новость, сударыня! — сказал доктор, увидев г-жу Сен-Стефан.
— Клара умерла? — быстро спросила та. Кровь прилила к ее щекам; обычное спокойствие сразу исчезло.
— О нет, не волнуйтесь! Наоборот, она пришла в себя и уже поправляется. Я все время надеялся на ее выздоровление. Очевидно, девушка была чем-то напугана. Теперь она может рассказать, что с нею произошло.
Эльмина прислонилась к столу, чтобы не упасть. Ей было все равно, умрет ли Клара, или сойдет с ума, лишь бы девушка не проговорилась. А теперь больную будут расспрашивать о причинах «припадка»… Благочестивая дама все же постаралась овладеть собой, чтобы найти выход из положения.
— Мне едва не стало дурно от радости, — отозвалась она наконец. — Вы говорили мне, сударь, что если ваши благоприятные предсказания подтвердятся, то я смогу взять Клару из больницы. Разрешите напомнить вам об этом.
— Охотно, но сейчас она слишком слаба. Ее можно будет перевезти только через несколько дней.
— О, доктор, вы не знаете: ведь я разбираюсь в душевных болезнях!
Врач, улыбаясь, взглянул на своего новоявленного коллегу, но тотчас же отвел глаза: перед ним, несомненно, стояла душевнобольная. Она страдала эротоманией, ужасным недугом, приводящим к преступлениям. На ее смущенном лице лежало неизгладимое клеймо порока.
На какое-то мгновение доктор призадумался: не сходит ли он сам с ума? И, тряхнув седой головой, чтобы избавиться от преследовавших его мыслей, повторил:
— Больная слишком слаба для переезда. Она сможет вернуться к вам дня через три-четыре.
Старик был непреклонен. Боясь возбудить подозрения, Эльмина больше не настаивала и попросила проводить ее в комнату Клары.
Смирительной рубахи на девушке уже не было; бледная как смерть, она ждала этого визита. Ей сказали, что г-жа Сен-Стефан посещала ее почти ежедневно, и в ожидании предстоящей
Бедняжка повзрослела лет на десять. Куда девались ее доверчивость, простосердечие, склонность во всем видеть хорошее? Они уступили место мужеству и непреклонной решимости бороться со злом. Несчастная Клара! Ей предстояло узнать, как много людей гибнет в этой борьбе…
Если бы доктор не питал к г-же Сен-Стефан такого же слепого доверия, как и другие, что, заметив полный яда взгляд, брошенный на свидетельницу ее злодеяний, он понял бы все. Однако она обняла Клару, поцеловала в лоб холодным поцелуем змеи и воскликнула:
— Как я счастлива, дитя мое, что вы выздоравливаете!
— Вы написали моему дяде, сударыня?
— Будьте спокойны, я избавила его от волнений. В газетах тоже ничего не сообщалось. Я дважды писала ему вместо вас и приложила немало усилий, чтобы он ничего не узнал о случившемся.
И она протянула больной два письма, в которых аббат Марсель благодарил за то, что особа столь высокой нравственности изволила лично написать ему о том, как она рада приезду Клары. По правде сказать, длинным письмам начальницы приюта аббат Марсель предпочел бы несколько ласковых слов от племянницы, но он не признавался в этом даже самому себе.
Слезы Клары оросили строки, которые она читала.
Дело было в пятницу; отъезд назначили на воскресенье. Мышь, даже попав в когти кошки, все еще надеется спастись и притворяется мертвой: авось удастся вырваться и ускользнуть. Так же вела себя и жертва Эльмины: у нее, как и у мыши, было только одно спасение — в бегстве. Все эти дни ей приходилось терпеть посещения ужасной женщины. Клара оставалась с виду спокойной и невозмутимой, но в душе безмерно страдала. Врача удивляло, что она, по ее словам, совершенно забыла причину своего испуга.
Наконец роковой день наступил. Эльмина помогла Кларе одеться. Девушка жаловалась, что из-за смирительной рубахи все ее члены онемели. Клара была еще очень слаба; она сказала, что ей хочется немного подышать свежим воздухом, и под этим предлогом заняла место у самой дверцы кареты. Эльмину сопровождал только кучер, ибо она стремилась, чтобы в эту историю было замешано поменьше людей.
Клара не знала, каково расстояние между больницей и приютом, но решила воспользоваться первым же благоприятным случаем и бежать. Бежать! Ей уже виделись родное селение, родной дом… Она доберется до них, несмотря на все опасности!
Не зная, как поступить с девушкой, начальница приюта не решалась ехать днем. Больше всего ее беспокоило, куда девать молодую учительницу по возвращении в приют. Излишняя осторожность Эльмины оказалась на руку Кларе. Так генерал иногда укрепляет лагерь с той стороны, откуда ему вовсе не грозит нападение, а наиболее уязвимые пункты оставляет без защиты…
Клара рассчитывала на какой-нибудь непредвиденный случай в пути, а также и на то, что опасность удвоит ее силы. Место, занятое ею у дверцы, позволяло быстро выскочить из кареты. Эльмина напрасно заговаривала с нею: ссылаясь на усталость, Клара закрыла глаза и притворилась спящей. Отказавшись от попыток выведать, много ли девушка успела увидать, начальница тоже умолкла. Лошади рысью уносили их все дальше и дальше.