Ниндзя
Шрифт:
— Слушай, предоставь Томкина мне, ладно? Не трогай его. Он ведет себя так, потому что боится тебя.
— Да? — Кроукер снова ухмыльнулся. — Приятно слышать. Перед дверями, ведущими в кабинет Томкина, Николас остановился.
— Запомни, — сказал он. — На этом этаже не должно быть ни одного из твоих людей. Ни при каких обстоятельствах, понятно?
— Не волнуйся. Не могу сказать, что я от этого в восторге, но это его здание, и здесь ты заказываешь музыку. Тем более что позавчера я вел себя не лучшим образом. Но только, — Кроукер поднял указательный палец, — не рассчитывай, что я буду
Николас кивнул.
— При условии, что ты будешь придерживаться намеченного маршрута. Никаких отклонений.
— Хотел бы я знать, что ты приготовил для этого типа.
— Поверь, будет лучше, если никто об этом не узнает. В любом случае, мы сойдемся один на один.
— Но у тебя нет ничего, кроме вот этого, — Николас поднял свой зачехленный катана.
— Это все, что мне понадобится. — Он открыл дверь, и они вошли в кабинет.
Томкин, который как обычно сидел за своим огромным столом, посмотрел на них и нахмурился.
— Представляете? — зарычал он. — Проклятые мусорщики забастовали. И это в разгар лета! Господи, эти подонки из профсоюза знали, когда такое затеять. Здесь все насквозь провоняет еще до окончания строительства.
Старик стоял на Парк-авеню. Хотя в такой поздний час машин почти не было, он терпеливо дожидался зеленого сигнала светофора. Потом он стад медленно пересекать авеню, сутулясь под весом тяжелой спортивной сумки. Старик немного косолапил и опирался на бамбуковую трость. Посреди Парк-авеню проходила широкая разделительная полоса, и ему пришлось дожидаться там нового зеленого сигнала.
Он не спеша, по-стариковски, с любопытством огляделся по сторонам. Не сразу его взгляд остановился на высоком строящемся здании. Никому, кто мог бы случайно заметить этого человека, не показалось бы странным, что он разглядывал это сооружение до тех пор, пока не поменялись огни светофора, а затем снова заковылял через авеню.
Старик пошел прямо, в направлении Лексингтон-авеню. Там он повернул на юг и дошел до конца квартала, описав таким образом полукруг.
На углу он нашел старомодный телефон-автомат с зеленой металлической будкой. Позади нее были сложены пластиковые мешки с мусором, которые теперь отделяли старика от башни. Там, в глубокой тени, он стоял некоторое время совершенно неподвижно и уже не казался стариком: спортивная сумка лежала у его ног, плечи распрямились, а бамбуковая трость была отброшена в канаву. Так прошло двадцать минут.
Потом Сайго ловким движением расстегнул сумку. Через некоторое время из тени вышел худощавый бизнесмен в строгом костюме и шляпе с загнутыми полями. Американец с головы до пят. Теперь он шел целеустремленно, размашистым шагом. Сайго знал, что даже самую умелую маскировку можно легко испортить неуместной походкой.
У восточного фасада здания никого не было, но он разглядел два сине-белых полицейских автомобиля, припаркованных с северной стороны. Огни были погашены — явно, чтобы создать впечатление” будто в машинах никого нет. Сайго так не думал.
Теперь, после того как он обошел башню со всех сторон, его мнение о нью-йоркской полиции
Его не особенно волновало, сколько людей выделили для защиты Томкина. Просто нужно было оценить обстановку. Впрочем, Сайго не доверял никаким оценкам. Его учили опасаться любых оценок. И не без оснований: сколько людей погибли только потому, что слишком доверились своим оценкам!
Сайго повернул на Парк-авеню и снова вышел к телефону-Автомату. Теперь нельзя было расслабляться.
Сумка была там, где он ее оставил, — между мешками с мусором. Сайго посмотрел на часы. Тридцать секунд. Он снял светлый костюм и отшвырнул шляпу. Потом наклонился над сумкой и достал ее содержимое. Небольшое, но мощное взрывное Устройство, которое Сайго подбросил под автомобиль, когда был еще в облике старика, взорвалось и осветило ночь яркой бело-зеленой вспышкой. Даже здесь, на расстоянии целого квартала, он уловил легкое сотрясение воздуха. Блеснули куски металла и осколки стекла, взметнулись вверх языки пламени.
Пригибаясь, Сайго побежал прямо к зданию под прикрытием неподвижных строительных машин — работа в две смены была прекращена два дня назад, после того как обнаружили, что ниндзя проник на стройку в качестве рабочего. Через четыре секунды Сайго растворился в темноте.
Теперь он переходил от одной колонны к другой, чувствуя под пальцами шероховатое антикоррозийное покрытие. В воздухе все еще висела цементная пыль. Резкие тени огромных машин напомнили Сайго об одном карнавале в Симоносэки. Море надвинулось на него, и он вынужден был достать из кармана коричневый кубик и проглотить его.
Сайго присел на корточки и стал ждать, пока начнет действовать наркотик. Когда дело дошло до того, что он стал принимать таблетки во время занятий, его заставили уйти изрю. “Как глупо”, — подумал Сайго. Но он ничего не мог поделать: обстоятельства довели его до наркотиков. Качающаяся лодка, завывание ветра; тяжелый всплеск, и море сомкнулось...
Вот оно. Зажегся яркий свет, и все очертания стали отчетливыми, почти двухмерными, как на театральном заднике. Сайго казалось, что он видит сразу во всех направлениях. Он вдруг остро почувствовал взвешенную в воздухе пыль. Эта мелочь тоже могла обернуться для него преимуществом — из-за пыли его враги будут вынуждены чаще моргать, и эти мельчайшие доли секунды для некоторых из них станут роковыми.
Сайго поднял глаза. Он надеялся, что ему не придется использовать это оружие. Но если так...
Сайго заметил первого из полицейских. Он был одет не так, как те двое в Чайна-тауне; кроме того, он держался более уверенно.
Несколько минут Сайго изучал полицейского. Перед тем как начать действовать, он хотел получить ответы на несколько вопросов. Выделен ли этому полицейскому определенный участок? Если да, то перекрывается ли он с другими участками?
Удовлетворившись наблюдением, Сайго взял две дугообразные детали и соединил их между собой. Получился пластиковый лук с алюминиевым прицелом.