Нимфоманка

Щербаков Дмитрий Викторович

— Заорешь — выпущу! — предупредил Андрюха. — Тогда останется тебе только учиться летать. Витал, помоги! Давай раскачаем телочку!

Витал подскочил, тоже схватил волосы Милы. Вдвоем она начали раскачивать ее.

— Кайфуешь, паскуда? — непрерывно спрашивал Витал. — Кайфуешь? Отвечай, кайфуешь?

Наблюдавший все это Север словно оцепенел. Действия мужиков казались ему настолько нереальными, что он не сразу вмешался. Полная иррациональность происходящего

сковала его мышцы. Дурной сон какой-то…

Усилием воли Север наконец сбросил оцепенение, вскочил, выхватил из-под мышки револьвер с глушителем.

— Скоты-ы!!! — заревел он. — А ну, втаскивайте ее обратно! Завалю!

Увидев ствол, парни замерли. Их опьянение — и алкогольное, и наркотическое — сразу улетучилось.

— Пугач… — неуверенно сказал парень с бутылкой, кивнув на револьвер.

Север выстрелил ему под ноги. Пуля ударила в миллиметре от ботинка. Парень охнул.

— Втаскивайте!! Да осторожней, черт! — страшно прорычал Север.

Милу осторожно втащили. Рыдая, она кинулась к мужу.

— Север, прости!

— С тобой поговорим потом! — рявкнул Белов. — Ну вы, мразь! Выстроиться у стены, быстро!

— Убьешь? — пролепетал Андрюха, становясь к стене.

— Убил бы, да трупы девать некуда! — Север приблизился. Перепуганные любители удовольствий вытянулись во фрунт. Белов трижды ударил носком сапога — так стремительно и точно, что они стали кастратами раньше, чем успели осознать это.

— Больше девочек не потрахаете! — зло бросил Север корчившимся подонкам. — А кто стукнет на меня ментам — убью! Поняли?! Ты понял?! — Белов схватил за волосы Витала, отогнул его голову и тычком револьверного глушителя выбил ему левый глаз. — Понял?!

— Понял, понял!.. — зарыдал искалеченный.

— Уходим! — приказал Север Миле.

По дороге домой Белов молчал.

— Ты все видел? — спросила Мила.

Он молчал.

— Ну не молчи ты, пожалуйста! Ну избей меня, убей, только не молчи! Проститутка я, шлюха, дрянь! Да, да! Скажи мне это! Только не молчи, Север, умоляю!

— Давно ты этим занимаешься? — глухо спросил Белов.

— Вторую неделю… — всхлипнула Мила.

— Всегда с одними?

— С разными… Кого найду.

— Тебя небось уже полгорода знает…

— Знают, да не узнают, если встретят. И никогда не узнают.

— Ясно. Деньги брала?

— Нет. Зачем?

— Действительно, зачем блядине деньги? А как же твоя клятва?

— Ну не могу я без этого, Север, не могу! Лучше убей меня!

— Убить тебя могли сегодня. И в любой другой раз могли бы. Ты об этом

подумала?

— Ну и пусть. Хоть тебя от себя избавлю…

— Не хочу я от тебя избавляться, не хочу! — закричал Север. — Я тебя даже такой люблю! И не хочу тебя терять, будь я проклят!

Он остановился, схватил ее, развернул к себе и вдруг судорожно зарыдал, уткнувшись лицом ей в плечо. Мила гладила его по голове и повторяла:

— Что делать? Что мне делать? Что нам делать? Я не знаю, не знаю, не знаю…

Север успокоился, поднял голову, утер слезы.

— Ладно! — сказал он. — Значит, не можешь без этого?

— Не могу… — всхлипнула Мила.

— Что ж… Тогда надо по крайней мере обеспечивать твою безопасность. Я знаю, как мы поступим.

Вернувшись на ферму, Белов уединился с Чеканом и Лидой. Мила сидела в другой комнате, ожидая решения своей участи. Север рассказал друзьям все.

— И ты можешь ей это простить? — тихо спросил Витька.

— Я люблю ее… — отозвался Север глухо.

— Что ты намерен делать? — грустно поинтересовалась Лида.

— Мы уедем в какой-нибудь большой, достаточно богатый город. Денег у нас много. Организуем секс-фирму — девочки по вызову. Одной из них будет Милка. Я сам буду выбирать ей клиентов, сам отвозить, сам привозить обратно. По крайней мере, она будет в безопасности…

— И ты выдержишь такую жизнь? — остро взглянула на него Лида.

— По крайней мере, Милка будет в безопасности… — повторил Белов.

— Герой ты, Белов, — сказала Лида. — Тебе памятник поставить надо. При жизни. Как великому рыцарю романтической любви. Потому что даже Ромео перед тобой — жалкий сопляк…

— Ты меня осуждаешь? — поднял глаза Север.

— Нет, восхищаюсь. Только смотри, себя не сожги…

— В каком смысле?

— А в таком… Вот скажи, зачем ты так жестоко искалечил тех парней на чердаке. Набил бы им морды, и довольно…

— Они рисковали жизнью Милы!

— Милка сама их выбрала, она знала, на что шла и каковы эти подонки. Нет, не подумай, что я их жалею. Я тебя жалею, Север. Совсем зверем становишься…

Север и сам чувствовал, что постепенно звереет. Началось это с той, первой измены Милы, когда она думала, что муж убит. Тогда Север задавил троих грузин просто так, без всякой необходимости, повинуясь слепой ярости. И потом, в пресс-хате, он устроил страшную экзекуцию Климу и Косяку тоже под влиянием такой же ярости. А когда грабили американцев, Север еле-еле удержался, чтобы не убить их своей рукой…