Шрифт:
— Завтра после работы заходи ко мне в гости. Я тебя накормлю и оттрахаю, — сказала она. После чего подумала и добавила: — Два раза.
— Мы же вроде к зубному собирались, — улыбнувшись, ответил он. — У меня скоро белки во рту заведутся.
— Ага. Летяги.
— Я когда тебя проводил сегодня, обнаружил, что трусы наизнанку напялил. Ладно хоть не при всех раздевался. Ты, кстати, меня два раза накормишь или оттрахаешь?
Ленка хихикнула и приложила трубку к другому уху.
— А
— Завтра объясню, при личной встрече. Знаешь, что такое апатия? Говорят — это отношение к сексу в первые пять минут после секса. Брешут?
— Брешут. Ну пока, крыс. Буду я дрыханьки.
— Пока, зайчатина. Я тоже пойду. Почту завтра проверю — черт с ней. Ты на пузе или на попе лежишь?
— На пузе.
— Значит, целую в попу…
Он нажал на серую кнопочку, на которой белым было выведено «on/off». Вытянулся на полкухни, зевнул и прошлепал до кровати. На секунду захотелось включить компьютер — вдруг чего-нибудь важное по электронной почте пришло? Нет, на фиг, все завтра. Подождут.
Фотографии… их много, плывут, плывут мимо. Где-то щелкает магнит, прижимающий пленку, мигают отсветы. Желтый, пурпурный, голубой, щелк, желтый, пурпурно-голубой, щелк, щелк, желто-пурпурно-голубой… На всех снимках — одно и то же. Порнуха. Домашние вакханалии садо-мазохистов, женщины какие-то в коже, грязные мужики, голые части тел. Групповухи, фетишизм, зоофилия. На всех фотографиях порнуха…
Подушка смялась и прижалась к спинке кровати. Дамир встряхнул головой и стащил с себя промокшую майку. Блин, приснится же! Вот что значит за гроши вкалывать оператором в фотомагазине.
Он в темноте улыбнулся своим кошмарам. Убрал пальцами «накипь» из уголков глаз и шлепнулся спиной на простынь…
Через три дня Дамир с Ленкой собрали минимум шмоток, сели в трамвайчик и покатили в сторону железнодорожного вокзала. Он все-таки уговорил ее поехать на очередной конвент писателей-фантастов в Екатеринбург.
— Ну сам подумай, чего я там буду делать? — отнекивалась она. — Вы там о своей белиберде литературной опять трепаться начнете и напьетесь в стельку. Напьетесь ведь?
— Ну напьемся, конечно. Но я зато с тобой жить буду. Вдвоем, в номере мы будем вдвоем.
— А там стены тонкие, поди?
— Мне до лампочки! Кому не понравится — пойдут пастись.
Когда вылезали из трамвая, Ленка испачкала джинсы и долго материлась себе под нос.
— Ты почему ругаешься, как сапожник? — спокойно спросил ее Дамир.
— Да потому что теперь у тебя будет девушка в грязных джинсах!
— Ну и что?
— Разонравится она тебе и ты ее бросишь.
— Разве чистота одежды как-то связана с фригидностью?
— Причем тут фригидность?
— При том,
— Во дурак.
Вошли в здание вокзала. Он же у нас лучший в России считается, вокзал-то. Вбухали половину городского бюджета на строительство. Красота. Зато кварплату подняли, и проезд в общественном транспорте подорожал — чтоб народ не расслаблялся.
— Через двадцать минут поезд, — сказала Ленка, глянув на табло. — Покурим?
— Угу. Пошли только на платформу сразу.
А вот лифты здесь действительно презентабельные. И просторные к тому же, чистенькие. Их много. Никто и не заметит, если один встанет минут на семь…
Даже когда они стояли на платформе и жадно глотали никотин, Дамир еще чувствовал жар ее тела. Осталась также легкая дрожь в ногах.
— Маньяк, — коротко сказала Ленка, с шумом выпуская струйку дыма.
— Ты первая меня схватила, — сыто промямлил он.
— А ты мог бы и сопротивляться для приличия.
— Еще чего. Калории на всякую ерунду тратить.
— А так будто не потратил калорий.
— Ха! Это же на полезное дело.
— Конечно, — она улыбнулась, — ты же у нас мастер спорта международного класса по сексу.
— Ой, ладно отстань, — фыркнул он. — Я с немкой сто лет назад каплю полямурил. Сама-то вон…
— Хенде хох! — Ленка глумливо вытаращила глаза.
— Иди ты! Сама полпланеты в будуар таскала. Что, тяжело в ученье?..
— Поезд вон выворачивает.
Солнце накалило асфальт на перроне до липковатого состояния. Дамир купил бутылку минералки и пару пива.
Вагон со скрипом остановился. На купе денег у них не хватило, пришлось протаскиваться в душную плацкарту. Рядом оказались сухонький дедуля и женщина средних лет, по-видимому, торговка.
— Вот одна верхняя, одна нижняя у вас, — сразу затарахтела она. — А то я не могу наверху спать — упала в детстве и не могу больше. А дед-то вон залезет и храпит там себе.
Дед смущенно зафыркал и улыбнулся. Состав дернулся и покатился.
Дамир с Ленкой разложили вещи, переоделись и залегли в спячку до самой ночи. Все же рутина рабочих дней изматывает человека до костей…
Когда проснулись, сразу пошли в тамбур курить. Поезд сильно качало из стороны в сторону, и им то и дело приходилось поддерживать друг друга. За грязным окном мелькали редкие синие светлячки семафоров — проезжали какой-то полустанок.
— Я обожаю ездить на поездах, — сказал Дамир, выпуская дым. — Особенно ночью. Не могу спать. Все дрыхнут, а я не могу.
— Почему это? — Вагон тряхнуло, и Ленка ухватилась за его рукав.
— Сам не знаю, будто внутри что-то включается. Люблю.
— Я тебя.