Нимб
Шрифт:
— Спасибо, Бет, — произнес он, когда она оказалась за пределами слышимости. — Только что ты спасла мою шкуру.
— Всегда пожалуйста.
Столь театральное выражение благодарности заставило меня вспыхнуть.
— Новичкам сложно. Ничего, потом начнешь ориентироваться. Наверное, в своей прежней школе ты чувствовал себя свободнее.
— В принципе я рисковал. И не всегда успешно — поэтому и угодил сюда. Кстати, древние римляне предпочитали смерть изгнанию. По крайней мере, я здесь — не навсегда.
—
— Пока не исправлюсь.
Я засмеялась.
— И какова вероятность этого?
— Не так уж мала — если попаду под хорошее влияние, — заявил Джейк и прищурился. — Я не часто вижу тебя одну. Где твой нудный Принц Очарование? Надеюсь, здоров?
— Ксавье на тренировке.
— Ах, спорт… изобретение педагогов, сделанное в попытке держать под контролем взбесившиеся гормоны.
— Прошу прощения?
— Ерунда. — Джейк задумчиво потер щетину на подбородке. — Бет, а насколько твой бойфренд поэтичен?
— Ксавье хорош во многих областях, — похвасталась я.
— Тебе повезло.
Я опять покраснела и сменила тему разговора.
— Где ты живешь?
— Пока я снимаю комнату над салоном татуировки, — ответил Джейк. — Но подыщу что-нибудь еще.
— Я думала, ты поселился в семье принимающей стороны.
— Зачем жить с копией своих нудных родственников? Я предпочитаю собственную компанию.
— И твои родители не возражают?
Странно как-то… Джейк, конечно, рано возмужал и не лишен практической сметки, но фактически он еще подросток.
— Я просвещу тебя насчет своих предков, если ты расскажешь мне о своих. Подозреваю, у нас много общего. Ты свободна в воскресенье утром? Поработали бы над нашим «творением».
— В воскресенье я хожу в церковь.
— Разумеется!
— Присоединяйся.
— Спасибо, но у меня аллергия на ладан.
— Досадно.
— Он для меня как отрава.
— Мне пора, — выдавила я.
Он преградил мне дорогу.
— Между прочим, я сочинил первую строчку нашего стихотворения. — Он вытащил из кармана бумажный шарик и кинул его мне. — Не суди меня строго…
И Джейк удалился фланирующей походкой. Я расправила мятый клочок. Джейк обладал изящным почерком — буквы ровные, слегка удлиненные, ничего похожего на мальчишескую скоропись Ксавье. Вдобавок Ксавье ненавидел писать от руки. Моя голова закружилась: но не от каллиграфических высот, а от пяти слов Джейка:
У нее было лицо ангела.
Глава 21
Я ТОНУ
Что Джейк имел в виду? Фраза пылала в сознании, как будто Джейк раздел меня и выставил, дрожащую, напоказ. Вдруг он разгадал мою тайну? Или это его извращенная шутка?
Внезапно меня охватил гнев. Забыв
Я обнаружила его у шкафчиков.
— Объясни! — воскликнула я, размахивая перед его носом запиской.
— Прости?
— Не смешно!
— Действительно.
— Я не в настроении играть в прятки. Ответь, что это означает.
— М-м-м… Полагаю, тебе не понравилось. Не беспокойся, можно переделать.
— Интересно, о чем ты думал?
— О том, что это замечательное начало. Я тебя оскорбил?
Сделав глубокий вдох, я постаралась припомнить, что говорила мисс Кастл. Она кратко сообщила нам о традиции утонченной любви, прочитала пару сонетов Петрарки и Шекспира. По-моему, говорила об идеализации женщин и поклонении им на расстоянии. А если Джейк четко придерживается темы? А я веду себя, как дура! Теперь я злилась на саму себя.
— Нет, ты не обидел меня, — промямлила я.
И гнев, и паника моментально испарились. Джейк употребил слово «ангел».Ну и что с того? Не очень оригинальное, избитое сравнение, но невинное.
— Я в порядке, — продолжала я. — Закончим стихотворение на уроке. Извини меня.
— Ничего страшного, Бет.
Он широко мне улыбнулся и успокаивающим жестом коснулся моей руки.
— Спасибо, что реагировал так невозмутимо.
— Я всегда такой.
И Джейк направился к небольшой группе, в которую входили Алисия, Александра и Бен из нашего литературного класса, а также несколько учеников-музыкантов. Последние выделялись всклокоченными волосами. Они сразу окружили Джейка и ударились в жаркую дискуссию. Я порадовалась, что он сумел найти друзей.
Я собрала книги и стала дожидаться Ксавье, но меня не покидало странное ощущение и физический дискомфорт. Я сосредоточилась и поняла, что получила отметину, вроде легкого солнечного ожога. Горела кожа на руке — чуть пониже локтя, как раз в том месте, где Джейк дотронулся до меня. Но как могло повредить обычное прикосновение?
— Ты чем-то расстроена, — заявил Ксавье, когда мы шли на урок французского.
Он никогда ничего не упускал.
— Размышляю о выпускном бале.
— И он повергает тебя в грусть?
Я решила выкинуть из головы Джейка Торна. Боль наверняка не имеет к нему никакого отношения. Наверно, я случайно оцарапалась о шкафчик или об угол стола. Я чересчур остро на все реагирую.
— Задумчивость — так это называется, — произнесла я беспечно. — Честно, Ксавье, неужели ты еще не научился понимать меня?