Никто не заплачет
Шрифт:
— Конечно, видела! У меня коляска застряла в лифте, между дверьми. Ни туда ни сюда. Он, на мое счастье, вошел в подъезд и помог.
— В котором часу это было? — спросил Уваров.
— Около семи, — пожала плечами женщина, — точно не помню. Я, знаете, часы дома оставила, а потом так разволновалась, ребенок плакал… Если бы не этот мужчина…
— А больше никого вы не заметили?
— Нет. В подъезде, кроме нас, никого не было.
Сейчас, сидя в кабинете на Петровке и прихлебывая крепкий остывший чай, Уваров думал о том, что пока
Каратист слышал разговор, знал время, понял, что Клятва явился раньше назначенного срока, и рассчитал: тот, с кем Волобуев должен встретиться, вряд ли мог прийти еще раньше. Зачем?
Капитан Мальцев влетел в кабинет, мокрый насквозь, запыхавшийся и веселый.
— Там дождь как из ведра, — сообщил он, усаживаясь за свой стол, — слушай, ты будешь смеяться, но на могиле Захара стоят свежие цветы. Четыре белые розы в баночке.
— Ну, это пока не очень смешно, — стараясь сохранить спокойствие, произнес Уваров еле слышно. — Захар был человеком известным. Его многие помнят и чтят.
— Многие, — кивнул Мальцев и жестом фокусника открыл свой старый, потертый кейс, — но свечница кладбищенского храма, женщина нестарая, с хорошим зрением, видела сегодня в храме, после утренней службы, вот этого. — Он протянул майору распечатку фотографии Сквозняка.
— Девочка, я же сказал, не надо мне звонить, у меня записан ваш номер, если поступят какие-либо сведения, я сам позвоню, — говорил высокий, раздраженный мужской голос.
— Простите, пожалуйста, может, вы посмотрите, вдруг что-то стало известно за это время? — умоляла Соня.
— За какое время? Вы звонили полчаса назад. Я же сказал, ваша собака в погибших не числится. Это все. Больше пока ничего не известно.
— Простите, — прошептала Соня в трубку, из которой уже раздавались частые гудки.
Сегодня утром Надежда Павловна узнала по справочной телефон службы поиска пропавших животных. Это оказался кооператив с многообещающим названием «Отрада».
Сначала расклеили объявления по соседним дворам, потом Надежда Павловна отправилась на дежурство в поликлинику, а Вера и Соня поехали в Бибирево, где прямо в метро, у закрытого киоска, им назначил встречу агент кооператива. Это оказался большой толстый дядька лет пятидесяти в пятнистом костюме. Вера думала, что агент поведет их в какой-нибудь офис, но он вытащил пухлую папку и разложил гору бумаг прямо на узеньком прилавке киоска.
— Давайте определим масштабы поиска: микрорайон, район, город, область.
— А как лучше? — спросила Соня.
— Лучше, конечно, область, — кивнула Вера. Агент заполнил какую-то графу, опять стал рыться в бумажках.
— Теперь определим сферы поиска. Я буду перечислять, а вы говорите, надо или нет. Итак, помойки.
— Я
— Ладно, — кивнул агент, — лучше оставим. — Он поставил галочку. — Дальше. Корейские рестораны.
— Это еще зачем? — удивилась Соня.
— Отлавливают собак для национальной кухни, — хладнокровно объяснил агент, — оставляем?
— Да, — ответили хором Вера и Соня. — На всякий случай, — добавила Вера чуть слышно.
Потом следовали меховые ателье, где из собак шьют шапки, виварии, Птичий рынок. Напротив каждого пункта агент ставил галочки.
— Теперь давайте посчитаем, сколько у нас получилось. — Он извлек крошечный калькулятор и через минуту сообщил:
— Один миллион семьсот восемьдесят две тысячи сто тридцать два рубля. Можно в долларах, по курсу.
— Но у меня с собой не больше трехсот тысяч, — растерялась Вера.
— Хорошо, — кивнул агент, — давайте триста. Сейчас вам скажу, что можно сделать на такую сумму.
Вера и Соня попрощались с агентом и отправились домой. У Веры в бумажнике не осталось ни копейки денег, только квитанция кооператива «Отрада» и пара жетонов на метро.
Хотя агент и предупредил, что ему звонить не надо, Соня то и дело набирала номер, записанный на квитанции. Каждый раз она слышала одно и то же:
— Никакой информации не поступало. В погибших не числится.
— И на том спасибо, — вздыхала девочка и клала трубку.
Остаток дня Вера просидела за компьютером. Соня погуляла немного, и было слышно через открытое окно, как тоскливый детский голосок кричит во дворе: «Мотя! Мотенька?»
Вечером вернулась с работы Надежда Павловна и, выслушав рассказ о встрече с агентом, развела руками:
— Хорошо, что у тебя с собой оказалось только триста тысяч. Это жулик какой-то, а не агент.
— Мама, но он ведь выдал квитанцию, — возразила Вера, — и телефон его дали в справочной.
— Ладно, — вздохнула Надежда Павловна, — мы все равно больше ничего сделать не можем.
Без Матвея в доме было непривычно тихо. Вера просидела за переводами до трех часов ночи. После полуночи она уже не подходила к телефону, хотя он звонил несколько раз. Она знала, это опять проклятая фирма. Сколько раз сегодня они по очереди с Соней хватали телефонную трубку в надежде, что кто-то нашел Мотю, прочитал объявление…
Засыпая, Вера думала о том, что с каждым днем шансы найти собаку будут убывать. Никогда больше они с мамой никого не заведут. Никогда, ни за что.
Утром она проснулась от радостного Сониного крика:
— Верочка! Вставай! Нашелся! Соня в ночной рубашке стояла над ней с телефоном в руках. Вера взяла трубку.
— Здравствуйте, — сказал низкий мужской голос, — у вас потерялся рыжий ирландский сеттер, кобель?..
— Да, у нас, — еще не веря такому счастью, тихо ответила Вера, — скажите, у него есть на ошейнике бирка с телефонным номером?.. — Она назвала старый номер.