Никотин убивает…
Шрифт:
— Не кажется ли вам, Гарриет, что это просто недостойно? Сейчас, когда смерть еще бродит под крышей этого дома, нам всем следует быть помягче и потерпимее друг к другу… Нам надо говорить о возвышенном…
Гай отошел к окну и отвернулся, засунув руки в карманы.
— Конечно, конечно, совершенно уместный призыв! — подхватил Рэндалл, явно дурачась. — Только вот предложите нам тему.
— Мне кажется, всякий из нас может вспомнить о таком, высоком и прекрасном, — слащавым голосом продолжила миссис Мэтьюс.
— Я могу рассказать
— Ты пытаешься вывести меня из себя, Рэндалл, но я не шокирована, нет. Просто мне очень жаль, что прекрасное занимает в твоей душе так мало места…
Тут заговорил Рамболд:
— Молодое поколение, миссис Мэтьюс, увы, имеет совершенно другое представление о ценностях… Недавно я встретил в церкви одного своего знакомого юношу, который, не дослушав мессу, отправился в варьете…
Дальше Рамболд с легкостью перешел к анекдоту, чтобы сгладить возникшую неловкость.
Вошла Стелла, кивнула Рэндаллу и села на пуфик рядом со своей матерью.
— О, моя маленькая кузина! — заметил ее Рэндалл. — Отчего же ты при виде меня не издала стона отвращения?
— А я узнала еще раньше, что ты приехал, и успела простонать — язвительно ответила Стелла — Во дворе стоит твоя машина. Ты, видно, явился, чтобы разузнать о расследовании в суде? Полиция настояла на переносе дела, так что все остановилось на мертвой точке.
— Если они не окончательные кретины, они закроют дело, — сказал Гай. — Как вы думаете, мистер Рамболд, когда могут прекратить расследование?
— Трудно сказать, — Рамболд почесал кончик носа мизинцем. — Это зависит от того, с какой скоростью они поведут дело дальше.
— Все равно они ничего не найдут. Тетя Гарриет позаботилась об этом! — нервно хохотнул Гай.
— Боже мой, кто же знал, что из моей любви к чистоте и порядку потом раздуют такую историю! — чуть не плача, воскликнула мисс Гарриет. — Можно подумать, я могла это сделать нарочно! Нет, просто мой девиз — все, что надо сделать, должно быть сделано незамедлительно! И я уже объясняла этому суперинтенданту, что просто НЕ ИЗ ЧЕГО было отравить Грегори! В его аптечке был только йод и пластырь! И представляете, он все равно забрал на исследование и пластырь, и йод! — Она фыркнула. — Я еще могу понять — шампунь или там соли для морской ванны, но чтобы кто-нибудь даже по ошибке мог выпить йод?! В общем, я достала всю аптечку Грегори и целиком передала суперинтенданту.
— А зачем, милая тетя Гарриет, вы вообще трогали личные вещи бедного дядюшки? — осведомился Рэндалл.
— Я с ними ничего не делала! — взорвалась она. — Я оставила на своих местах и зубные щетки, и часы, и скрепки! Я выбросила только его мочалки, которые никто все равно не стал бы использовать. И уж если полиция хочет посмотреть на мочалки — то их, увы, действительно нет! Я их сожгла в печи!
— Да,
— Ты станешь обвинять меня только потому, что я навела в комнате порядок?! — взвизгнула мисс Гарриет с подступающими рыданиями.
— Милая Гарриет, никто вас не обвиняет, — мягко сказала миссис Мэтьюс. — Никто из нас ведь и подумать не мог, что предположение Гертруды может оказаться верным… И если вы даже по неосторожности сожгли что-то, несущее на себе следы яда, знаете ли, я почти рада этому. Грегори уже не вернешь, и пусть лучше ужасная правда не станет нам известна никогда…
— Нет! — громко сказала Стелла, нахмурясь. — Если он был отравлен, мы должны знать, кто это сделал. Неужели мы сможем спокойно жить дальше, зная, что среди нас есть убийца?
— Как ты можешь, Стелла! — шикнула на нее мать.
— Но ведь это правда! — стояла на своем Стелла. — И это самое отвратительное. Неужели вы все не представляете себе, что если полиция ничего не найдет и закроет дело, то мы… Мы все окажемся под подозрением друг у друга! Ведь это могла быть в принципе и я, и даже мама!
— Хватит, брось эти дурацкие разговоры! — напустился на нее Гай, но миссис Мэтьюс, нимало, казалось, не обиженная, только слабо улыбнулась и погладила дочь по плечу.
— Милая моя, не позволяй своему воображению опережать свои мысли…
— И все-таки Стелла говорит чистейшую правду, — вдруг сказал Рэндалл. — Поздравляю, Стелла, ты единственная из всей семьи узрела общий интерес.
— Нет, я с вами не могу согласиться, — покачала головой миссис Мэтьюс. — Я ни за что не поверю, что моя девочка может подозревать меня или своего брата в таком отвратительном преступлении. И то же самое — разве я могу подозревать своих детей? Это было бы просто чудовищно!
— Мне думается, все вы ошибаетесь, — сказал Эдуард Рамболд. — Почему вы решили, что если Грегори был отравлен, то это сделал кто-то из членов семьи? Почему вы не думаете о том, что и посторонний человек вполне мог его убить?
Гай тупо уставился на него:
— Любопытно, кто бы это мог быть и каким образом?
— Не знаю, но на вашем месте я прежде всего стал бы подозревать кого-то постороннего, а не своих родных, — мягко заметил Рамболд.
— Как бы то ни было, мне хотелось бы выяснить это, — повторила Стелла.
Рамболд засмеялся:
— Это как раз и доказывает то, что на самом деле вы совершенно не верите, что это мог сделать ваш брат или ваша мать!
— Вы не допили чай, мистер Рамболд, — вдруг напомнила Эдуарду мисс Гарриет, но сразу же была срезана Рэндаллом, который ехидно заметил:
— Пейте скорее, Эдуард, иначе тетушка Гарриет найдет и вашему недопитому чаю какое-то полезное применение!
Стелла откровенно прыснула, и даже у уравновешенной миссис Мэтьюс на губах заиграла язвительная ухмылочка. Гарриет выпрямилась на своем стуле и, не глядя ни на кого, отчеканила: